Поцелуй или жизнь. Охота на невесту (3 книга)

5.8

Тяжела была встреча с Бастианом, ох, тяжела. Он еле-еле добрел до выхода из гостевого крыла и устало привалился к стене. Слабость все еще накатывала порой, даже неделя валяния в постели под неусыпным вниманием лекарей не помогла. Вот же гад змееголовый, и не ответить ему! Ни Галахат, ни Чарли порвать такие чары точно не смогли бы… а вот ему на один плевок! Великий Горгон даже не смог пробить его ментальный барьер, даже когда его так скрутило, и не понял, что слова про Франциска были ложью от и до. 

Браслет с фамильным гербом Веридорских легко снялся с запястья, и тело мгновенно приобрело прежние очертания. Уровень глаз несколько поднялся, плечи развернулись, да и волосы упали на плечи привычной волной. Шингарр довольно потянулся. Хорошо то как в собственном теле, оказывается! 

Откровенно говоря, придя к Великому Горгону в таком обличье, Вождь рисковал, и сильно. Однако червь сомнения вот уже несколько дней точил душу, и Шингарр вытравил его привычным способом, то есть раз и навсегда. Да, он был уверен, что с Великим Горгоном сговорился именно Галахат, и это не вызывало у него каких-либо чувств. Напротив, если это действительно Его-почти-Величество, то, вполне возможно, это не им надо ждать предательства, а напротив, Братоубийца пригрел змеюку у себя на груди… Но когда Вождь разглядел следы целительской магии Великого Горгона на своем собственном сыне и сердце в его груди стало сжиматься от тревожного предположения, что он ошибся, оставаться спокойным было невозможно… Невозможно настолько, что он выбрался средь ночи из своих покоев и обокрал Жоффрея дю Голэ. О да, Шингарр знал, что искать. Фамильный браслет Веридорских, тот самый, мужской обручальный, «пропавший». Тот самый, в котором заключен Дар Иллюзии, некогда добровольно отданный Франсуа. Тот самый… 

От накативших воспоминаний, как всегда, закололо в глазах, а на кончике языка загорчило… Эту рану не заживило время, но болеть со временем она стала намного меньше. Седрик, Пенелопа… да чего уж там, даже Гвейн Благородное Сердце, которого он, слава Создателям, ни разу в жизни не встречал лично, но у которого хватило благоразумия и добродетели не отравлять своим присутствием его, Шингарра, жизнь… Вождь и не подозревал, что все они дороги ему. Больше, чем весть о их гибели, его ранила только кончина Эль. Но страшнее самой смерти было то, как они умерли. 

А еще и эти дети… Прекрасные, умные, упертые дети, которые так хотят знать правду… Шингарр взглянул на браслет, который не только много лет скрывал истинное лицо Жоффрея дю Голэ, но и хранил память о трех убийствах… Может, он неправ и у Ники и Галахата есть право знать?... Покажет ли браслет Николь всю правду, если она дотронется до него? На все воля Богов… а у него камень с души упадет. 

Решив так, Вождь повернул обратно в гостевое крыло и неслышно прокрался к покоям невесты. Не было во всей резиденции ни одной двери, что не отворилась бы перед ним, вот и эта впустила покорно. Конечно же, Ника спала… О Создатели, какое облегчение, снова владеть своими чувствами и смотреть на нее, как прежде… 

Нет. Все же не как прежде. Раньше Шингарр все время вспоминал Гризельду… А сейчас светлый образ возлюбленной как будто отступал в глубь сознания, посторонившись, чтобы пропустить воспоминание о другой девушке… размытое, горячечное, мимолетное… и все же он видел ее. И был уверен, что, если увидит еще раз, не пропустит… Сердце сжалось в неясном предчувствии… предвкушение, смешанное с волнением. Давно не было такого. Неужели?... 

Отбросив подальше неконструктивные мысли, Шингарр приблизился к кровати и вложил браслет Нике в руку. Увидит что-то из прошлого, догадается – и ладно. Не увидит, значит, Боги не хотят правды детям раскрывать. А к утру, Вождь был уверен, Жоффрей дю Голэ отыщет браслет и снова обзаведется своей личиной. А может, Дар подскажет Нике проснуться в то самое мгновение, когда он браслет из ее рук забирать будет…