Поцелуй или жизнь. Охота на невесту (3 книга)

6.4

Дежавю.

Снова мы бредём по старому кладбищу, снова с неба льёт скупой свет холодная луна, снова меня коробит от мысли, что нас может кто-то заметить, особенно — лорд Себастьян… Хотя нет, было одно отличие, причём явное: холодина страшная! Уж до чего я была нечувствительной к морозу, и то меня нет-нет, да и пробирало до костей.

— Ник, не стучи зубами, всех духов распугаешь! — подбадривал меня мой родственничек-гробокопатель. На сей раз он не вышагивал, лихо забросив лом на плечо. Вместо этого Его Высочество держал наготове сразу два атакующих заклятия, по одному на каждой ладони… и такая предосторожность от моего раздолбая-братца волей-неволей заставляла страх зябким морозцем пробежаться вдоль позвоночника, противно покалывая кожу.

— Зато хоть от духов отбиваться не придётся, — вяло огрызнулась я, старательно стараясь не думать, кто ещё потенциально опасный может повстречаться нам на пути.

— Бояться надо не мертвых, а живых, — вдруг абсолютно серьезным тоном проговорил Галахат… специально он, что ли?!

Я так и не поняла, с чего брат решил, что дух невесты моего отца, где бы он ни упокоился, придёт на его зов. Сам он утверждал, что, раз покойница много времени проводила в резиденции Саратского Вождя, значит, ее дух с этим местом знаком и сможет найти ближайший “переход” из Царства Мертвых в подлунный мир, то есть местное кладбище… И я даже не знала, чего хочу больше: чтобы дух невесты Седрика Монруа пришел на зов и поведал нам что-то или же чтоб она “не расслышала” призыв некроманта.

— Галахат… а духи точно не опасны? — голос так и норовил трусливо задрожать, то я изо всех сил сдерживалась. И почему здесь атмосфера такая гнетущая, устрашающая? Ведь на южном кладбище меня так не трясло…

Брат же проигнорировал озвученный вопрос, зато ответил на мысленный:

— Тоже чувствуешь, да? Дрожь по всему телу… В графстве Виконтесс так не было. Это потому, что там практически все покойники уходили своей смертью или хотя бы безболезненной. А еще — без злобы в душе. Здесь же все насквозь пропиталось страхом, безысходностью, горем, страданиями… но явственнее всего мой Дар чувствует ненависть. Каждый мертвец, упокоившийся на этом кладбище, уходил в Царство Мертвых с проклятием на устах, и последними словами они не прощались с близкими, остающимися в этом мире, а призывали несчастья и злой рок на голову своих более живучих врагов.

И снова меня передернуло. Боги, сколько грязи… как я раньше всего этого не замечала?

Ответ нашелся сам собой: а никто никогда не пытался у меня отнять ни Северный Предел, ни свободу, ни жизнь… Почему так? От внутренних проблем, то есть от вороватых управляющих и мелких разбойничьих банд на торговых трактах меня, как я поняла не так давно, спасало всевидящее око и длинные руки Жофрея дю Голэ. А внешние “угрозы”: женихи, родственники, псевдо наследники? Что за неведомый благодетель меня хранил? Гарет? Возможно, но ни разу я не слышала о том, чтоб Бастард Тьмы имел какой-то авторитет среди северных лордов, разве что был признанной силой. Но мечами бы Гарет не помог мне, если бы юной наследнице рода Монруа поднесли яд… Лорд Шингарр? Отчасти, но Саратский Вождь не может оказывать явное предпочтение какому бы то ни было роду, а то остальные и объединиться против него могут… На отца даже думать смешно… Кто же?

— Ник, ты хоть вслух думай, а то жутко же, такая работа мысли на лице отражается!

— Лучше уж “жуткая работа мысли”, чем азарт некроманта-недоучки, — огрызнулась в ответ я, в очередной раз чуть не навернувшись о булыжник на редкой разбитой дороге между разбросанными в хаотичном порядке пригорками.

— Да ладно тебе, мне тоже страшно, — нисколько не обиделся на “недоучку” брат. — Да и думать в одиночестве уже надоело. Вот честно, забились мы в три разных угла и размышляем каждый в своем русле.Так вместе, тремя головами, мы быстрее до чего-нибудь дойдем.

Я не стала говорить, что чтоб “думать тремя головами”, надо сперва доверять друг другу. В конце концов, если кто-то горит желанием извести всех Монруа, это наша общая с братьями проблема, а с Охотой и Великим Горгоном можно и потом разобраться… Глубоко вдохнув, я начала излагать Галахату все свои мысли и завершила своими вопросами как раз тогда, когда мы забреди в самуб глубь клладбища, где, если верить доморощенному некроманту, “чертить пентаграмму самое оно”. Откровенно говоря, я ждала, что Его Высочество сосредоточенно покивает в такт моим словам и, не озвучив ни одной конструктивной мысли, примется за свои сомнительные некромантские художества… но Галахат вдруг встрепенулся и, вперив в меня сверкнувшие от озарившей догадки чернющие очи темнее самой Тьмы, как выдал:

— Леди Гертруда!

Я лишь недоуменно похлопала ресницами: при чем здесь тетушка?

— Леди Гертруда, это она! — воодушевленно затараторил Галахат, растягивая коварную улыбку до ушей. — Я еще не понимал, почему ее порой шепотом зовут истинной защитницей Северного Предела и говорят, что она подлинная дочь настоящего, сильного главы рода. Ты сама подумай, Ника, она семь раз выходила замуж, но за кого? Сосед у Северного Предела один  — Саратский Вождь, а вот родов, с которыми Монруа когда-либо имели родственные связи и чьи потомки мужского пола могли бы гипотетически заявить какие-то права…

— Как раз семь! — ахнула я, припоминая все свое генеалогическое древо, начиная от основателя. — Те самые семь!

— Вот именно, — более спокойно продолжал Галахат, легко стряхивая с правой руки одно из “заготовленных на всякий случай” заклинаний, зажигая на ней черное некромантское пламя (жуткое зрелище, и одновременно с тем завораживающее — сияющая чернота!) и начиная медленно вычерчивать одному ему ведомый рисунок прямо в воздухе, параллельно земле. — Заметь, если бы тетушка занималась “присоединением земель”, она бы всенепременно беременела от всех своих мужей и рожала бы до победного конца, то есть до появления на свет мальчика. Но нет, она удовлетворялась смертью потенциально опасного для Северного Предела члена семьи и шла себе дальше по мужьям!