Поцелуй или жизнь. Охота на невесту (3 книга)

6.5

— Идет! — вырвал меня из мыслей о чужом прошлом восторженный крик Галахата. — Я уж думал, не откликнется, такая злющая! Ан нет, летит, да и зачем? Чтоб тебя, Ник, угробить! Так, ты стой здесь, а то соскочит. Если вдруг пентаграмма распадется, я тут недалеко!

С этими словами Его Высочество, прыгая аки молоденький горный козлик, одним грациозным скачком удрал из моей зоны видимости, скрывшись за ближайшим могильным камнем. Так мы и остались наедине: я, неухоженные холмики вокруг… и разгорающееся все сильнее черное пламя прямо у моих ног, причем его столб уже вырос мне по пояс и продолжал тянуться вверх. Дивное все же это было зрелище, причем не только визуально: ощущение невероятной силы, которая, казалось, рвет полог самого мироздания и рушит на части этот мир, выбивало воздух из легких и не давало ни испугаться, ни дрогнуть сердцем — лишь замереть перед ней и восхищенно взирать, не отводя ни на мгновения взгляда и даже не моргая…

Отчего-то я думала, что призраки представляют собой эдакие подсвеченные прозрачные бестелесные летающие силуэты почивших. Возможно, именно такими усопшие и являлись к нормальным некромантам… Вот только где нормальный некромант, а где мой доморощенный гробокопатель?! На зов Галахата явилось вовсе не безобидное светлое облачко, о нет! Внезапно один из языков пламени рванулся ввысь и из него вязкой чернильной кляксой вытекло нечто, лишь отдаленно напоминающее человеческую фигуру. Пугающая сущность заметалась кругами, но, к моему вящему облегчению, не смогла просочиться за пределы пентаграммы и плясала исключительно над скованным магией черным пламенем. Сперва мне даже показалось, что это и не человеческая душа вовсе, потому как двигалась жуткая тень резко, порывисто, словно ослепленный дикий зверь… Однако, стоило ей шарахнуться в мою сторону, как она застыла у самого края, на воображаемом лице распахнулись ужасающие прорези-глаза с притаившимся в глубине огнем ненависти, а высокий визгливый голосок не оставлял сомнений в том, что при жизни это существо было девушкой, причем особой весьма неприятной и дурно воспитанной.

— Ах ты дрянь! — вопила тень, окатывая меня такими лютыми волнами презрения, что, казалось, ледяные воды северного океана не смогли бы произвести большего эффекта. И что я, скажите на милость, ей сделала? — Лживая, продажная дрянь! Как ты посмела даже мысленно помянуть мое имя?! А Труди, я смотрю, как была дурой, так и осталась, раз ты до сих пор в живых ходишь. Вот уж не думала, что после всего у нее рука на “милую сестричку” не поднимется… Я все знаю, слышишь?! Я все знаю про тебя, маленькая ты шлюшка! Я все слышала! И про тебя с Вождем, и про тебя с Барти, и про тебя с Седриком! Все! Благо, Шингарр не устает из года в год приезжать к обрыву и виниться над моей безымянной могилой!

Так, похоже, она приняла меня за Гризельду. А еще невеста моего отца сверзилась с обрыва… Сама? Или помогли? И почему прощение вымаливает Саратский Вождь?... Ответ уже зрел где-то в глубине подсознания, но я старательно не замечала его. Лорд Шингарр кается не за свой грех… но нет, это не могла быть мама! Она не могла столкнуть в пропасть эту девицу, даже ради спасения еще не родившейся дочери, не могла… Я просто не переживу второго родителя-убийцу!

А истеричный голос тем временем и не думал смолкать:

— Или, может, ты и тут сестру обскакала, первая ее в могилу свела?! Знала, знала я, что не ее мне надо было со света сживать и не потаскушку-Дуньку, а тебя! Говорила я Седрику, пусть Труди сама с Северным Пределом разбирается, нам хлопот меньше, лишь бы на наследство лапу не наложила, даже с ней самой договорилась… и ты примчалась, тварь! Запереть бы тебя на пару зимних ночек в подвале, а потом найти невзначай твой обмороженный труп — вот что надо было с тобой сделать! Но Труди — дура! Вы с Шингарром и его ручным зверьем из Хаоса ей жизнь перечеркнули, заставили пожертвовать собственной душой, вырвать из груди сердце, а она после этого жалела вас! Тебя! А ты! Ты даже Седрика ей после меня не отдала, поганая сучка!

Дальше я слушать просто не могла. Пошатнувшись, я не удержалась на ногах и осела на мерзлую, припорошенную ледяным крошевом землю. Боги, что она говорит?! Я не понимаю…

Не знаю, как бы я выжила в потоке хлынувших на меня гневных слов, если бы в этот момент мне на плечи не легли твердые руки… холодные руки, как у человека на морозе, а вовсе не как у огненного демона-полукровки. Не Галахат…

— Кто убил тебя? Отвечай! — раздался прямо за мной голос Красавчика Чарли, и я неожиданно для самой себя прослезилась: он пришел! Он не бросил нас, не отпустил безразлично невесть куда одних, а пошел следом! Не тая своих чувств, я порывисто обернулась и, обхватив шею брата руками, прижалась к нему.

— Ах ты… — хотела было разразиться очередной гневной тирадой тень почившей невесты, но отчего-то оборвала свою речь и спустя мгновение тихим, сдавленным голосом просипела. — Судьба. Злая судьба… Я хотела подстроить ловушку на кривой дорожке для Гризельды, но лошадь подо мной взбесилась, встала на дыбы и скинула меня прямо в пропасть…

Кажется, мы с Чарли выдохнули синхронно. Боги, спасибо Вам! Наверное, только ради этого ответа я и тащилась глухой ночью в сие недружелюбное место, только провидение, как всегда, не поскупилось и подкинула новые вопросы. Но ведь не бесконечны же они, эти темные пятна в прошлом и настоящем! О нет, я уже чувствовала разгадку совсем близко, я уже почти видела ее, нужно было только собрать все воедино, вспомнить все разом, поймать мысль… И тут в груди встрепенулся Дар, помогая, нашептывая верный путь и оживляя в памяти нужные слова…

***

Галахат забористо выругался сквозь зубы. Досадно, весьма досадно было осознавать, что один он бы не справился. Нет, конечно, он продолжал держать пентаграмму, еще и умудрялся давить на злобный дух своей силой, чтобы тот исполнял прямые требования и отвечал на вопросы, однако же принц не имел физических сил не только поддержать Нику, но и просто встать на ноги. Да, он поступил по-мальчишески, спрятавшись, чтобы сестра не увидела его слабости, не разглядела гримасу боли, исказившую его лицо, и мучительную судорогу, то и дело сотрясающую его безвольное тело. Это был не просто риск, это был смертельный риск — остаться практически абсолютно беззащитным на территории, отдаленной от резиденции Вождя, где никто не придет, чтобы помочь, а вот чтобы добить не сопротивляющегося соперника…