Поцелуй Катрины. Ночь Мертвых

Глава 2

Мистер Вейден вытаращил глаза и плотнее вжался в стену.

Ну вот.

Я от всей души, а он теперь точно решит, что навязываюсь…

Но мой язык не остановить. Он продолжал молоть по собственной воле:

— У нас кошка есть, и пауки немного — матушка верит, что они дом защищают. А так чисто, тепло, обереги от гулей и упырей висят, на подполе амулет от алушей. Так-то они мирные, на людей не нападают, но картошку, бывает, погрызут и яблоки тоже.

— Алуши? — в руках историка волшебным образом возникла записная книжка с карандашом, а в глазах появился фанатичный блеск.

— Духи леса. Они вообще-то безобидные, но к зиме должны набрать массу, а то не проснутся весной.

— Духи. Не проснутся, — повторил мистер Вейден в ступоре.

— Не те духи, которые призраки, — терпеливо пояснила я, видя его замешательство. — Они, скорее, защитники, стражи.

— Никогда о таких не слышал. Они характерны лишь для вашего региона или распространены по всей Монтерре? — мужчина отмер и деловито принялся записывать.

Селянка напротив косила на нас любопытным глазом, но в беседу не лезла.

Следующий час пролетел почти незаметно.

Я поведала историку и про цицимиме, и про чанекес, и даже про куаотетео, хотя при упоминании последних наша соседка по дилижансу начала подвывать, чертить в воздухе защитные знаки и оглядываться.

— Она переживает, потому что скоро Ночь Мертвых, — отмахнулась я. — Мы верим, что в это время покойники могут вернуться, потому что грань между той и этой стороной истончается. Ну как сами догадываетесь, добродетельные и праведные обратно не стремятся. Месть, обида, ненависть — вот основные причины.

— И что, возвращались? — с нескрываемым интересом уточнил мистер Вейден.

— О, еще как! Да зачем далеко ходить — вот, например, мой двоюродный дедушка, Хавьер Торментай, пропал во время бури. Никто не знал, что с ним случилось, но тело так и не нашли. Весь следующий год мой дед чувствовал вину за смерть брата — они поссорились в тот день из-за пустяка. И вот в канун Ночи Мертвых он, как и все, приготовил алтарь для ушедших и положил старые вещи Хавьера — любимую шляпу и нож. Зажег свечи и сел перед ними, прося у богов снисхождения к грешной душе. Вдруг ветер прорвался сквозь окна, и свечи затрепетали, почти погаснув. В тишине мой дед услышал шаги.

Селянка, навострившая было уши, ахнула.

Дилижанс скрипнул и остановился.

Резко распахнулась дверца, и мы втроем чуть не заорали.

— Приехали, выходить-то будете? Мне еще обратно через лес чесать, — прогнусавил возница.

— Д-да-да, конечно, — запинаясь, выдавил историк, как самый храбрый.

Подхватил свой портфель и первым спрыгнул на землю.

Нас привезли прямо на центральную площадь.

Я высунулась, с умилением оглядывая практически не изменившийся поселок. Вывеска над мясной лавкой семейства Флоресай немного покосилась, а Альвараи наконец-то собрались с силами и покрасили забор. Но в остальном — точно как было, когда я уехала учиться в город.

А еще у расписного столба, обозначавшего остановку, выстроились все мои родственнички. Спасибо, хоть плакатов на этот раз не притащили, хотя братья могли.

— Кати, вылезай, дай я тебя обниму! — громогласно повелела матушка.

Вздохнув, я спустилась и позволила себя стиснуть до потери дыхания.

Отец обнимал поделикатнее — боялся раздавить. Он у меня еще тот медведь. Ростом под два метра, в ширину примерно столько же.

Дальше пришлось пройти через руки младших братьев, сестры, трех теть, четверых дядь — из них только два родных, еще двое — мужья тетушек — потискать за щечки племянников, и наконец опуститься рядом с креслом ба.

— Ты вернулась! — проскрипела Лучия Торментай. Несмотря на преклонный возраст, она все еще сохраняла ясность не только рассудка, но и зрения. — Что за молодой человек с тобой?

— Со мной?

Я обернулась и заметила мистера Вейдена, неуверенно топчущегося неподалеку.

Похоже, уже попытался напроситься в гости к нескольким прохожим и получил недвусмысленный отказ.

У нас в Рухьенте чужаков не любят.

— Мистер Вейден не со мной. Но можно его к нам пустить переночевать?

— Ты привезла мне правнука? — лукаво прищурилась ба.

Я густо покраснела.

— Нет, конечно! Я вообще этого мужчину первый раз вижу. Жалко просто стало. Он один, никого не знает, спать негде.

— Наши его не пустят, точно. А ночью гули загрызут, — со знанием дела подтвердил младшенький.

За что схлопотал сестринскую оплеуху — а нечего лезть во взрослый разговор.

— Ну, пусть приходит. Познакомимся, — решила ба.

Отец послушно развернулся в сторону будущего гостя.