Поцелуй ледяной магессы

ГЛАВА 6

В любой крепости, да что крепость, даже в любой халупе всегда есть какие-то, словно проклятые, места, постоянно требующие присмотра, ремонта, латания дыр, вызывающие острое желание снести и построить заново, но, если вдруг поддаться этому желанию, совсем не факт, что новое окажется крепче старого. В Северном Кряже таких мест было два. Старые конюшни и та самая стена.

То есть регулярного ремонта здесь требовало многое, все же постоянные бои не способствуют сохранению памятников древней архитектуры, но остальное и ломалось, и чинилось в рамках разумного. А это…

В старых конюшнях постоянно ломались перегородки между денниками, текла крыша, крысы подтачивали пол, а мыши прогрызали кормушки, из стен выпадали камни, и в конце концов ее действительно банально перенесли на новое место. Но стену не перенесешь, а стена от Глотки до моста к Рыдальне и правда была словно проклятой. Сторожевые артефакты в ней разряжались вдвое, а то и втрое быстрее, чем на других участках, внешнюю сторону постоянно подмывало — не спасали никакие дамбы и отмостки, а крышу боевой галереи налетевшие твари сжигали столько раз, что в конце концов ее просто бросили перекрывать заново.

Симон, правда, не уставал твердить всем и каждому, что беды эти имеют вполне разумные объяснения. Что по внешней стороне стены такой уклон — не то что бурные горные паводки, а любой дождь непременно наделает там дел. Что Глотка тянет на себя всю окружающую магию, потому и защиту рядом с ней обновлять приходится постоянно. Потому и амулеты разряжаются, и защитные чары на крыше не держатся, и прорывы на этом участке чаще.

Но солдат — существо суеверное, к разумным доводам глухое, и эту стену не любили. Дежурство на этом участке считалось наказанием, и, кстати сказать, “беготня” тридцатки Легтуса именно наказанием и была. За худшие в Северном Кряже результаты в боевой и магической подготовке. Легтус не любил ни сам бегать, при его-то комплекции великана-недокормыша, ни своих рядовых гонять. И, в принципе, генерал Торьегори мог бы закрыть на это глаза, но не в случае, когда боевое подразделение опаздывает явиться по тревоге на вверенный участок!

Пока шли, как раз успел кратко пересказать все это Сильвании. Заодно объяснив, что Глотка — прозвание ничем вроде бы не примечательной скалы, запирающей подход к крепости с северо-северо-востока. Непримечательной — если не считать того, как эта ненасытная скала буквально всасывает в себя окружающую магию. За что, собственно, и прозвали. Ну а Рыдальня — всего лишь довольно интересного вида водопад. Был бы ближе к столице, наверняка стал бы излюбленным местом отдыха мечтательных барышень и объектом паломничества живописцев.

А потом вышли к стене, и стало не до разговоров.

Груда камней, мутная взвесь пыли в воздухе, стоны, суетящиеся лекари, маги с поисковыми и следящими чарами, азартно рыкающий Легтус, командующий разбором этого устрашающего завала. Странно бледный Сарнель, которому что-то втолковывал, размахивая руками, мастер Ло. Орущий на всех подряд комендант. И чей-то заунывный полукрик-полустон, мешающий полностью сосредоточиться на деле.

— Что с ранеными? — спросил Максимилиан в воздух, не сомневаясь, что кто-нибудь услышит и ответит.

Ответил Эстен. Он успел, похоже, собрать информацию.

— Пятерых увели в лазарет. Трое тяжелых, оказывают помощь на месте, рискованно нести как есть. Легтус провел перекличку, не хватает восьмерых. Остальные легкие, кому оказали первую помощь своими силами или невредимы. Маги ищут пропавших сканирующими чарами, на разборе завалов заняты две свободные от дежурства тридцатки.

— Причины обрушения?

— Пока непонятно.

— Где Симон? Как появится, пусть сам проверит магию. Обновить чары должны были вчера или позавчера. Я хочу знать, кто этим занимался в этот раз.

Вгляделся в груду камней, что еще с полчаса назад была стеной, пытаясь не фиксироваться на людях, а видеть только общую картину. Что-то царапало в ней, но крики и мельтешение мешали понять — что.

— Я могу чем-то помочь? — тихо спросила Сильвания. Он успел позабыть о ней. Обернулся: если его жену и потрясло зрелище, вида она не показывала. Хотелось предложить ей уйти, но ведь не согласится. Максимилиан не понимал, зачем она так настырно рвалась идти с ним, но эту ее настырность следовало учитывать.

— Можете, — сказал он. — Сами видите: здесь всем не до того, чтобы отслеживать защитный периметр. Между тем вероятность прорыва именно сейчас… высока. А у вас, как я понял, наметанный глаз.

— Поняла, — кивнула она. И тут же принялась скользить взглядом выше развалин, по затянутому пылью небу.

Кстати о пыли, почему ни один маг до сих пор не убрал ее?

Симон появился из клубов пыли мгновенно, словно телепортировался.

— Смотришь, твое превосходительство? — спросил негромко, но очень ядовито. — Проникаешься печальной картиной разрушений? Наверное, уже придумал десять казней для виновных?

— Предлагаешь помиловать? — едва не прорычал в ответ Максимилиан. Из глубин души вдруг поднялась бурная, непривычно острая ярость.

— Предлагаю для начала их найти! — рявкнул в ответ Симон. — Что ты устроил? Зачем согнал сюда всех свободных лбов? Чтобы они затерли те следы, которые не успел или не сумел уничтожить преступник?

Глаза заволокло огненно-алой пеленой гнева, и тут на плечо легла узкая прохладная ладонь.

— Господин главный маг, ваши упреки не по адресу, — укоризненно сказала Сильвания. — Мы с генералом только что подошли, и вся эта толпа уже была здесь. Да и нужно ведь как-то достать тех, кто оказался под завалами?

— Нужно, — согласился Симон. — Но с этим справилось бы и меньше народу. А поисковые заклятия эффективнее, когда вокруг меньше ложных целей.

— Сам где был? — казалось, простые человеческие слова с трудом протискиваются сквозь пережатое гневом горло.

— Как доложили о непорядке, так и явился, — буркнул маг. И объяснил, предвосхитив закономерный вопрос генерала: — Нет, сам не почуял. Ты удивишься, но все это безобразие устроено без капли магии. Во всяком случае, активной и хоть как-то заметной магии. Не было ни всплесков, ни резких оттоков, вообще никаких неожиданных изменений. Всё как всегда.