Поцелуй Морозова

Пролог. Кира

Тишина в номере люкс была обманчивой. За панорамным окном шумел ночной прибой, но мне слышался только один звук — низкий, гортанный рык спорткара. Я узнала бы его из тысячи других. Даже сквозь закрытые окна, даже через пять лет молчания.

Макс Морозов приехал.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и сердце колотилось так, будто хотело проломить рёбра. Девятнадцать лет. Сегодня мой день рождения, и весь этот чёртов элитный курорт гудел в мою честь. Шампанское рекой, фальшивые улыбки светских тусовщиков, папины деловые партнёры, мамины подружки… Всё это было фоном. Белым шумом.

Настоящим был только он.

Пять лет. Ровно столько Макс пропадал в своей Канаде: учился, гонял по трассам, менял девиц как перчатки. Мы переписывались редко, сухо, по делу. «С днюхой, Рыжик». «Как учёба?». «Норм». Вот и весь наш диалог за эти пять лет. Он превратился в призрак, в красивую, болезненную легенду моего детства, которую я упорно отказывалась хоронить.

А ведь когда-то всё было иначе.

До четырнадцати лет мы были одним целым. Сын друзей семьи, сосед, лучший друг, защитник. Тот, кто учил меня лазать по деревьям, материться и не бояться темноты. Тот, чьи татуировки я рассматривала с замиранием сердца, пока он смеялся и трепал меня по волосам, называя «мелкой».

Потом случилось то лето. Моё четырнадцатилетие. Платье, которое казалось мне верхом сексуальности, и его взгляд — холодный, оценивающий, чужой. Он привёл на мой праздник какую-то длинноногую стерву, которая смотрела на меня как на досадную помеху. А потом был тот случай на веранде… Когда я, одурев от ревности и гормонов, позволила одному из его приятелей прижать меня к стене. Макс появился из ниоткуда. Не спасатель. Судья. Он не ударил парня. Он просто посмотрел на меня так, что земля ушла из-под ног. Взгляд взрослого мужчины, который видит не девочку-подружку, а проблему. Разочарование.

«Я думал, ты умнее, Кира».

Эти слова жгли сильнее пощёчины. Через неделю он уехал в Канаду. И забрал с собой ту девочку, которой я была.

Но той девочки больше нет.

Я села на кровати, отбросив одеяло. Шёлковая пижама цвета бургунди скользнула по коже. В зеркале напротив отразилась не «мелочь» и не «Рыжик». Рыжие волны до пояса. Зелёные глаза, подведённые так, что взгляд резал. Губы, которые больше не дрожат от неуверенности. Тело, которое расцвело, налилось силой и женственностью, пока он играл в свои взрослые игры за океаном.

Я не скромница. Я никогда ею не была. Но я была верной. Ему. Одному ему, даже если он об этом не знал. Даже если до сих пор считает меня ребёнком.

Хватит.

Звук шагов в коридоре. Тяжёлых, уверенных. Остановились у соседнего номера.

Мой мозг отключился. Тело повело себя предательски: соски напряглись под тонким шёлком, между ног разлилось горячее, тягучее тепло. Чёрт. Девственница, блин. Девственница, которая мечтает о нём с десяти лет и готова прямо сейчас ворваться в его номер, чтобы доказать, что он ошибался. Все эти пять лет.

Я подошла к двери, соединяющей наши номера. Она была заперта, но ключ лежал на тумбочке ещё с утра — мама настояла, «на всякий случай». Рука дрожала, когда я вставляла его в скважину. Щелчок прозвучал как выстрел.

Толкнула дверь.

В номере горел только тусклый ночник. Пахло дорогим парфюмом, табаком и… ей. Сладким, приторным ароматом дешёвых духов, которые никак не вязались с этим местом.

Макс стоял у окна, спиной ко мне. Широкие плечи обтянуты чёрной футболкой, рукава закатаны, открывая предплечья, сплошь забитые татуировками. Тёмные волосы растрёпаны. Он держал в руке стакан с виски и смотрел на море.

На кровати, в клубках смятого белья, сидела блондинка. Та самая «пустая девица из Канады». В одном кружевном боди, с распущенными волосами и выражением лица сытой кошки.

— …ну же, Макс, — протянула она томно, поглаживая себя по бедру. — Ты обещал.

Он не обернулся на звук открывшейся двери. Не вздрогнул. Просто медленно, лениво повернул голову.

И время остановилось.

Его взгляд. Тяжёлый, исподлобья. Щетина, острые скулы, губы, сжатые в жёсткую линию. Глаза, которые когда-то смотрели на меня с теплотой, теперь были темнее ночи. В них не было удивления. Не было радости. Только глухое, звериное узнавание. И что-то ещё. Что-то опасное, что заставило моё дыхание перехватить.

Он скользнул взглядом по моему телу. Медленно. Дерзко. Без стеснения. От рыжих волос до босых ног. Задержался на декольте. На талии. На губах.

Это был не взгляд друга детства. Это был взгляд мужчины, который видит женщину. Которую хочет. И ненавидит за это желание.

Блондинка на кровати замерла, её лицо исказилось от непонимания и раздражения. Но мне было плевать. Плевать на неё, на курорт, на гостей внизу, на правила приличия и на все пять лет тишины.

— Рыжик, — произнёс он. Голос хриплый, низкий, пробирающий до костей. Тот самый голос, который снился мне каждую ночь. Но теперь в нём звучало не покровительство. В нём звучал вызов.

Моё имя в его устах прозвучало как капитуляция. Или как объявление войны.

Я сделала шаг вперёд. Сердце билось где-то в горле. Жар между ног стал невыносимым. Я больше не боялась. Не боялась его взгляда, его прошлого, его баб, его холода.

Я пришла за своим.

— Привет, Макс, — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё горело.