Поцелуй на десерт

2.

Самым неприятным в этом хаосе было именно то, что на моего бывшего, и его лучшего друга директриса смотрела как на богов. Один отремонтировал кровлю, второй установил спортивную площадку. И все это за одно лето. О, как! А чем занималась я этим летом?

Ну, во-первых попивала кофеек на работе и щелкала пальчиками, подзывая к себе очередного сотрудника. В двадцать шесть глава отдела маркетинга! Эх, так бы и подохла в офисе, если бы мой шеф, с которым я спала уже два года, не решился на развод. Нет, я конечно, сначала радовалась, погрела с ним косточки на морюшке, так, что до сих пор загар не сошел. А потом оторопела, потому что мне предложили стать новой женой. И опять же, приняла кольцо с радостью, когда у него начался бракоразводный процесс. И…сбежала! Нагло и своевольно, взяла и свалила, поняв, что не смогу я прожить с ним всю жизнь. Одно дело, это тайный роман, о котором никто даже не подозревал, потому что рабочее место это святая святых. Совсем другое – брак с козлом, который изменяет жене на право и налево. Это последние полгода я была у него единственной. Или мне так казалось, а до этого драл все, что двигалось. Любовь она только в сказке до гроба, пока смерть не разлучит их. В подтверждении тому старик, закидывающий невод в море. Жил он бедняга столько лет под старухиным гнетом, и, видимо, втайне хотел свалить. Но, как видно, любовь зла. А точнее, привязанность.

Ещё ужаснее то, что ничего полезного для общества я не сотворила, а разрушила одну из ячеек. Нехорошая, плохая, а, может, и правда, проклятая. Мужиков вокруг куча, которые готовы к ногам бросить целый мир, а я никак не даю согласие. И даже избегаю подобных ситуЁвин. Не о том я, мне бы не столкнуться нос к носу ни с одним из меценатов. Морально не готова я к такому подвигу.

Славка-то всю жизнь купался в шоколаде. Не мудрено, что выделил из тугого кошелька папы денежку. А вот откуда у Юсупова такие деньги, это уже другой вопрос.

-И до сих пор не разлучны? – уточняю у Ритки.

-Тамара и пара, твикс, жопка, голубочки, - начала выдавать она непонятные слова. Мне сначала показалось, что это последствия декрета, потому что она задумалась, вспоминая что-то ещё. – А! Ромео и Джульетта. Как этих двоих только не называли. Юсупов у Славика, как цепной пёс. Верный до усрачки. Хотя сам сейчас прибарахленный. Наверное, от того, что папашка Славика поспособствовал начинающему бизнесмену Дмитрию Юсупову. Он в мэры тогда метил, а триста дополнительных рабочих мест делали большой плюс для его предвыборной компании.

-Победил?

-Спрашиваешь, - усмехнулась Ритка. – А мать тебе не рассказывала, как он с ней мириться пытался?

-Я работой ее как-то не особо интересовалась.

-С такими букетами в прокуратуру катался, мама не горюй.

-Тшшш, - шикнула какая-то тетка на нас, у которой на телефоне камера отсчитывал секунды. Ещё одна сумасшедшая мамаша, которая потом будет хвастаться родственникам видео со своим дитем. Ох, неужели, когда-нибудь это и меня ждёт?

-Сомова, ты прям кладезь информации.

-А чем ещё заниматься, сидя дома? На работу хочу, жуть как. Надоело сплетни собирать, видосики снимать и ж***ы вытирать.

-Ты ещё и блогерша?

-Люди хавают правду о декрете и материнстве.

-Будем считать, хобби есть.

-Предлагаю в субботу затусить где-нибудь.

-А не боишься, что нас вместе увидят? Я же прокаженная.

-Пиар-ход, - хохочет она.

-Тогда с удовольствием.

И когда на нас шикают второй раз, нам приходится умолкнуть.

Меценаты говорят кратко, после моя «антилопа» Алька даёт первый звонок с беззубым мальчишкой. Кстати, с Риткиным, да! Ну, и всех мелких под дружные овации уводят в школу. А я плетусь следом, пробираясь сквозь толпу. По пути застреваю с родителями и Алькой. Надо же фото для семейного альбома. Как без него? И пока все не разбредаются по кабинетам, прохожусь по первому этажу. Школа изменилась. При нас не было такого хорошего ремонта. В спортзале все свежевыкрашено, столовая с новой мебелью, в мастерской для мальчиков новые верстаки. Это я заглянула только туда, где было открыто. Ностальгия начинала затапливать. Ладно, надо идти к директрисе, пока не разревелась от воспоминаний.

И? Наталкиваюсь в коридоре на кого-то большого и теплого.

-А я думал врут злые языки, - Димка Юсупов, которому я была чуть до плеча будучи на шпильке, грозной массой заслонил все пространство широкого коридора. Надо заметить, ближе к тридцати он стал шире раза в два. И ведь не сказать, что разжирел. Там явно трудились над каждой потенциальной складочкой, превращая ее в мышцу. Отсюда и грозность вида, который зашкаливал.

Меня облапали взглядом с головы до ног, даже волосы зацепили, видимо, запоминая каждый волосок поименно.

-Могу леща дать, чтобы убедился.

-Говнецо никуда не делось.

-Да нет, для малой родины берегла. Вдруг люди голодные. Но ты брезгуешь. Меценаты питаются, фуа-гра, понимаю.

-Зря приехала.

-Это как посмотреть, - протискиваюсь мимо, пихая его плечом. Конечно, занятие бесполезное, но Юсупов отступает, сцепив крепко челюсти. И ноздри раздуваются как у бешеного быка. Была бы я в красном, наверное, задушил.

-Лучше не надо, - отзывается он. Я даже притормаживаю, разворачиваюсь и делаю пару шагов снова к нему, подходя почти вплотную. голову приходится задрать, но во взгляд вкладываю всю свою боль, злость и ненависть. Хотя его мне ненавидеть не за что.

-Лучше бы тебе раздавать советы другим, мальчик. А я как-нибудь справлюсь без таких умных.

-Что-то ты слишком оперилась, Саламатина.

-Выросла, в отличае от некоторых.

Внутри все вирировало. Только не отзлости, а от негодования. Хотя мне было плевать на его мнение. Глубоко плевать. Именно поэтому последнее слово осталось за мной и я поспешила на приглашение администрации школы.

В кабинете Степановны почти ничего не изменилось, хотя ремонт здесь был основательный. И мебель новая. Правда, стоит на старом месте. И папок кипа, когда все уже хранится в электронном виде. Но образование все сопротивляется модернизации. Здесь без бумажки ты не просто какашка, а потерянный для общества человек. Помню, проходила практику. Практиканта-психолога завалили бумагами так, что я думала, никогда не выберусь. И теперь: