Поцелуй на поражение, или Как вылететь из турнира

Глава 7

До вечера я ждала появления Рошинера. После предложений Мивелара и Лисена он точно должен был прийти и сказать что-нибудь интересное. Я пыталась придумать, какой заход может быть с его стороны, но идей не было. Денег мне уже предложили, решить проблемы отношений – назовём это так – тоже. Но никто так и не пришёл. То ли мажор разумно решил не нарываться на скандал в девичьем общежитии, то ли не хотел рисковать носом.

В любом случае это было гадством с его стороны. Пришлось лечь, так и не удовлетворив любопытства, и полночи ворочаться, перебирая в голове разные варианты. Оставшиеся полночи меня преследовали кошмары, в которых ректор отчислял за сквернословие. Спасал меня от этого ужаса Греймонт, невозмутимой уверенностью заявляя, что ругался он. Его спокойный и твёрдый, словно скалы Фейвола, голос отгонял тревоги.

Проснулась я, чувствуя себя просто кошмарно. Стать беззащитной и зависеть от чужого решения оказалось настоящей пыткой, но внутри всё равно жила странная благодарность, которую не получалось игнорировать. Пришлось напомнить себе, что защищали меня только во сне и побыстрее сбежать на уроки.

Улица встретила хмурым небом и звонкими голосами идущих на занятие студентов. Сегодня ни на какой зачёт я не опаздывала, но всё равно ожидала оклика, которого всё не было и не было. Так и дошла до класса, прислушиваясь к тому, что происходит сзади, и не обращая внимания на то, что впереди.

До появления профессора Изма, преподающего политологию и государственное устройство, Люсинь успела всем сказать, что первый тур будет посвящён культуре Фейвола и покосилась с немым вопросом, мол, откуда я узнала. Пришлось сделать вид, что намёка не поняла, и отвести глаза.

Тестирование назначили на вечер, после занятий, и всех тут же объяло нервное возбуждение. Кроме Тэры, которой родители запретили участвовать, и она жаловалась на несправедливость во всех перерывах и громогласно утверждала, что обязательно прошла бы дальше, если бы только ей дали такую возможность.

Я готова была поменяться с ней хоть сейчас, но, увы-увы, нас обеих не устраивало положение дел, но ничего изменить мы не могли.

Когда до тестирования оставался час, я поймала себя на том, что вместе с девчонками лихорадочно пролистываю тетрадь, почему-то по рунам, и что-то бормочу себе под нос, словно боюсь провалиться. Да какого кардалака?! Правильно говорят, что сумасшествие заразно.

Я отбросила конспект и решила выйти из класса, чтобы прогуляться и проветрить голову, но стоило только оказаться в коридоре, как на плечо легла чужая рука, а над ухом раздалось.

– Нам надо поговорить.

– Диккон Рошинер! – Я резко обернулась и так радостно воскликнула, что поставила мажора в тупик. Во всяком случае, он вытаращился на меня в немом удивлении, видимо, пытался подобрать слова.

Пришлось сбросить его ладонь с плеча, чтобы привести в себя. Ну и в целом, чтобы не трогал.

– Ладдер, – начал он, чуть запинаясь, и это было крайне необычно. Стало так интересно, что скажут, что я даже наклонилась вперёд, словно это могло помочь услышать слова раньше, чем если бы я стояла на прежнем месте. – По поводу твоего участия в турнире. Я тут подумал... может, тебе помочь?

– Помочь мне? Ты?

Было бы лучше, если бы кто-нибудь захотел помешать, но все упорно игнорировали мои надежды. Соперницы по отбору не пытались пробиться за счёт связей и денег, парни не хотели отстать, как бы ужасно я себе ни вела, а ректор, у которого должны были найтись дела поважнее, упорно занимался какой-то девчонкой и командой на турнир.

– Я тут подумал… – продолжал мямлить Рошинер, заставляя буквально смотреть себе в рот. Его серьёзность была почти пугающей. Да говори уже! – Ты, наверное, боишься, что мы будем над тобой смеяться, потому что ты ничего не умеешь. И что опозоришься, если плохо выступишь. В общем, мы с ребятами можем подтянуть тебя. Обещаю – никаких насмешек.

От подобного предположения, у меня рот сам собой открылся. Я? Боюсь, что надо мной будут смеяться, потому что ничего не умею? Да как они это придумывают вообще?

Я держалась как могла. Честно. Стискивала зубы, зажимала себе ладонью рот, прикусывала щёку, но всё было зря. Смех рвался изнутри с такой силой, что сдержаться было невозможно. Плюнув на всё, я захохотала.

Не помню, когда я так смеялась в последний раз. Слёзы текли из глаз, а дыхания не хватало. Пришлось даже опереться на колени, чтобы устоять. Иногда удавалось прекратить, сделать пару вздохов и попытаться что-то сказать обиженному подобной реакцией Рошинеру, но тут меня накрывало по новой.

– Соня? – высунулась из класса Килли, видимо, привлечённая шумом в коридоре, увидела Диккона, ойкнула и спряталась обратно, громко хлопнув дверью. А меня, наконец, отпустило.

– Я сказал что-то настолько смешное? – процедил Рошинер. Сжатые зубы, сложенные на груди руки и обиженный взгляд ясно говорили, что мой смех задел его до крайности. Кажется, это мне надо было обещать не насмехаться над ним, а не наоборот. Чужие язвительные замечания никогда не останавливали меня, скорее, злили и заставляли идти вперёд. Да и навыки были далеки от тех, которые могли позабавить.

– Не-не-не, – замахала я руками, опять начав фыркать. – Спаси-ха-ха-бо… Ой, не могу, – новый приступ смеха почти удалось сдержать. Почти. – Не надо мне помогать, Рошинер. А то я умру, честное слово.