Поцелуй на удачу

Глава 1. Встреча

Сегодня первый день в институте. Я сжимаю в руке студенческий билет. Юридический. У меня получилось. Я буду прокурором.

Мама, конечно, до сих пор не верит, что всё так вышло. Она до последнего надеялась, что ее маленькая девочка выберет что-то более приземленное, вроде воспитателя в саду или учителя, как она сама. Но я вся в отца. Боевая. Он бывший военный, подполковник, но после тяжелой травмы пришлось уйти. Теперь он логист. Однако армейскую дисциплину он привил мне с детства, воспитывая порой как пацанку, несмотря на мою внешность: светлые волосы, большие серо-голубые глаза, ровные губы и длинные ресницы. В школе я была первой красавицей, но никого не замечала — все парни казались не уровня моего отца.

Пока мне не понравился Ванька Стрельцов. Он тусовался с пацанами, и пока все дружно рассуждали, как бы «откосить» от армии, Стрельцов заявил, что пойдет служить, если здоровье позволит. Мол, мужику это обязательно, его отец служил, и он хочет. Меня это впечатлило. Я стала обращать на него все больше внимания, подмечая его смешной, немного глуповатый, но забавный юмор, чем-то похожий на отцовский. Но Ванька на меня не смотрел, и это было обидно, особенно на фоне остальных парней, которые постоянно звали погулять.

Но что об этом вспоминать… Школа закончилась, а вместе с ней и моя любовь к Ване Стрельцову. А всё из-за одного парня… Не хочу о нем думать.

Я стараюсь дышать ровно и подхожу к своему месту — не первая парта, не последняя. Золотая середина. Чтобы не высовываться, но и не спрятаться. Сажусь рядом с милой девушкой, улыбаюсь ей приветственно. У нее карие глаза и темные волосы, и еще надутые губы. Интересно, свои? Выглядит, как красивая кукла, даже не верится, что ей правда хочется быть юристом. Достаю новую тетрадку с мрачноватой обложкой «для серьезных мыслей», ручку. Большинство ребят уже давно сидят на своих местах, разглядеть всех не получилось.

В кабинет заходит преподаватель — суровая женщина лет сорока, в форме. Начинает перекличку. Я мысленно репетирую свое «здесь», выпрямляю спину. Почти моя очередь.

— Афанасьев? Здесь. Бородкин? Есть.

Вот сейчас.

— Кислова? Екатерина Кислова?

— Здесь! — мой голос вырывается слишком громко, почти истерично. Черт.

Преподаватель продолжает называть фамилии.

— Фомин? Дмитрий Фомин?

У меня внутри все обрывается. Замираю. Нет. Не может быть. Просто однофамилец. Сейчас какой-нибудь другой парень откликнется.

— Здесь.

Этот голос. Ленивый, бархатный, с той самой издевкой, что я слышала в последний раз, когда он уходил от меня с какой-то незнакомой выпускницей.

Я не обернусь, ни за что. Но моя спина сама по себе напрягается, словно готовясь к удару. Проклятье! Нужно проверить. Я резко поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом. Раздается тихий, но отчетливый смешок. Узнал. Конечно, узнал. Что он вообще тут делает? Серьезно? Из всех институтов и кафедр мы оказались на одной? Это что, злой рок?

Всю пару я сижу, как истукан, впитывая информацию и одновременно пытаясь ее оттолкнуть. Все внутри кричит. Этот институт был моим щитом, моим новым началом. Местом, где нет ни его усмешек, ни его вездесущих глаз, ни этого тлеющего чувства, что было то ли ненавистью, то ли чем-то постыдным и неправильным.

Конец пары. Я лихорадочно, почти срывая молнию, начинаю пихать вещи в рюкзак. Надо бежать. Быстрее.

— Кислова, а я и не знал, что ты тоже на юрфак подала.

Он оказывается прямо за спиной. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.
«Конечно не знал, мы с тобой разве общались?» — думаю я про себя, желая провалиться сквозь землю.

— Фомин, отвали по-хорошему. Раз уж так получилось, давай сделаем вид, что мы друг друга не знаем.

Но вместо ответа его взгляд скользит по мне, проводит по губам, шее, опускается на блузку, будто бы ощупывает юбку и оценивает ноги.

— Ну уж нет, даже не собираюсь, — говорит он шепотом.

Я медленно выпрямляюсь под его тяжелым, оценивающим взглядом и сама начинаю разглядывать парня, который в последние полгода школы сломал всю мою систему и вывернул душу наизнанку. Он стоит, засунув руки в карманы своих наверняка дизайнерских джинсов, и смотрит на меня все с тем же старым выражением — будто я забавная букашка, которую он вот-вот пришпилит булавкой к стенке. Почти не изменился. Такой же выхоленный, собранный, с идеальной укладкой и взглядом, говорящим, что все вокруг — ничто, а он — король.

— Фомин, — киваю я, делая вид, что проверяю застежку на рюкзаке. Голос не должен дрожать. — По-хорошему, о-т-в-а-л-и.

— Нет, — усмехается он. Уголки губ поднялись, а глаза остались холодными. — Кстати, как Стрельцов? Любовь и все дела? Он-то, наверно, удивится, что ты учишься со мной.

— При чем тут Ваня? Вы с ним разве не общаетесь?

— Ну, это же ты ему дала на выпускном, строя из себя саму невинность, — припечатывает он, и я теряюсь. Что?

Кровь бросается в лицо, ладони становятся липкими. Если я придушу его здесь и сейчас, моя практика начнется намного раньше. И уверена — любой адвокат будет ходатайствовать о смягчающих обстоятельствах, учитывая провокацию с его стороны. А любой присяжный поймет меня, признав это убийство совершенным в состоянии аффекта, вызванного невыносимым раздражителем.

— Ребята, пойдем потусуемся вместе! — Раздается звонкий голос на всю аудиторию.

В наш разговор врывается та самая высокая темноволосая девчонка, с которой я сидела за одной партой, стреляет глазками и обнимает Фомина.

— Димочка, привет, — целует его, прижимаясь так близко, что меня сейчас стошнит от этой картины.

— Привет, Тасенька, — он легко обнимает ее в ответ.

Она разглядывает меня, продолжая виснуть на нем, и задает вопрос:

— А вы знакомы?

— Мы? Нет, — отвечает Фомин, и его взгляд на мгновение задерживается на мне. — Просто, оказывается, в одной школе учились.

— Круто! Тогда сегодня все познакомимся, весело будет! Ребята, все отмечаем! — прыгает она и летит собирать остальных.