Поцелуй на удачу

66

Виктор

Я знал, что она не успеет собраться, и уже предвкушал, как буду стоять над душой у девчонки, торопя и подкалывая, заставляя сердито фырчать и сверкать зелеными глазами.

Алексия была удивительно очаровательна, когда фонтанировала эмоциями, и я с трудом сдерживался, чтобы не поддевать ее раз от раза.

Но сегодня после того, что команда учудила на поле, мне требовалось каких-то позитивных эмоций. Я ощущал буквально физическую потребность в присутствии девушки, в ее смехе, сердито надутых губках, горящих глазах. Идея родилась сама собой – что может быть эффективнее и банальнее, чем натаскать новенькую на такой прекрасный прикладной предмет аэрена, как бестиарология?

С трудом я выждал оговоренные полтора часа, чтобы минута в минуту постучаться в дверь ее комнаты в общежитии. Естественно, я рассчитывал увидеть Алексию либо собранной, либо в самом разгаре сборов. Завернутой в маленькое полотенце с, например, мокрыми волосами, красивыми колечками падающими на голые плечи.

Так что, когда после моего вежливого стука дверь распахнулась, я потерял дар речи от увиденного. Алексия ярко иллюстрировала выражение «взъерошенный воробей», потому что вид у девушки был самый что ни на есть полусобранный.

Волосы представляли собой золотой куст терновника, один глаз подведен, а другой нет, делая лицо визуально асимметричным, подол платья заткнут за пояс, демонстрируя выразительный синяк на голой коленке, явно полученный пару часов назад.

И вид у лучницы был такой решительный, что стало понятно – если я сейчас заикнусь о том, что мы выходим, то следующую стрелу на тренировке я получу не благородно в лоб, а мстительно в филей.

Так что на требование дать Алексии еще «пять минут» пришлось благосклонно кивнуть. Кивок девушка, кажется, не увидела – захлопнула дверь раньше.

Я хмыкнул и, оперевшись на стену, принялся листать книгу, которую прихватил с собой. Конечно, я знал весь перечень магической аэренской фауны наизусть, но с книгой-то солиднее!

Спустя полчаса, когда я уже порядком устал шугать фанаток и ловить вопросительные взгляды случайно затесавшихся в женском общежитии парней и начал подумывать о том, а не высадить ли дверь, напомнив о своем присутствии, она таки распахнулась.

И стоящая на пороге девушка мало чем походила на то взлохмаченное недоразумение, нагло совравшее о пяти минутах полчаса назад.

Алексия была без преуменьшения красива. Чуть подведенные глаза словно стали больше и ярче и словно горели магическим огнем, волосы из гнезда снова превратились в жидкое золото, что так и тянуло пропустить сквозь пальцы, а едва тронутые краской губы казались искусанными в волнении и так и манили.

Платье, еще недавно выглядевшее нелепым, теперь же было идеально оправлено и как будто заново отутюжено. Сшитое по ее ладной фигурке, темно-фиолетового цвета с золотой вышивкой по поясу, вороту, подолу и манжетам, оно придавало Алексии контраста с окружающим серым и как будто бы слишком будничным пейзажем общежития. Рукава три четверти открыли ее красивые, тонкие запястья, словно созданные для того, чтобы их целовать на светском рауте. И ворот платья был настолько же строг, насколько манящ. У девушки не было глубокого декольте, коим любили щеголять многие мои поклонницы в наивной надежде привлечь внимание. Нет, ворот у платья Алексии показывал ровно столько, сколько требовалось, чтобы разбудить голодное воображение – оставлял доступным взору линию ключиц и более ничего. Подол в пол прятал не только синяки на коленках, но даже носы туфель девушки, отчего казалось, что платье больше напоминает дразнящую броню, чем предмет гардероба.

Броню, которую хотелось сорвать под тихий «ах» и треск материи.

Я с хлопком закрыл книгу, чтоб отвлечь самого себя от неприличных мыслей. И выдохнул единственное слово, на которое хватило моего дыхания:

– Идем.

Идем, но я не готов обещать, что смогу удержать себя в руках.