Поцелуй с подвохом для дракона

Глава 20. Ничего не светит

— Вчера я думал, что у тебя слегка крыша потекла, но сегодня вижу — ты совсем больной ублюдок, — с привычной надменностью заключил Кайл, поправляя рубашку, которую было уже не спасти. На ней осталась прожженная дыра. Теперь только вышвырнуть.

Другому адепту пришлось бы объясняться с комендантом, но Кайл не опускался до казенной формы, его одежду шили на заказ. Этот факт раздражал еще сильнее: новую ждать придется долго. В последнее время тренировки редко походили на таковые, не говоря уж о вылазках по тревоге. Будто во всех в Восточке вселились демоны, да так и рвались наружу при каждом удобном случае. После вчерашних выборов ребятам и вовсе пришлось растаскивать двух дружков, рискуя попасть под раздачу.

Сейчас растаскивать было некому, а Эйдан прекрасно понимал, что он не в лучшей форме. К тому же зелья туманили рассудок. Сильно, но все же не настолько, чтобы не разглядеть настоящую картину. Кайл напугал Амелию до смерти. Она побледнела как полотно. Волосы у нее были золотистые, и слиться с ними полностью не получилось. Амелия показалась ему прозрачной в этом желтоватом ареоле.

Она попыталась вырваться, а Кайл не отпустил, и это стало последней каплей. Эйдан не думал, что творил. Использование боевой магии вне полигона, да еще и против другого адепта, каралось строже, чем просто отчислением. Это было покушение на убийство.

Когда Амелия сбежала, скрывшись в безопасности, Эйдан начал соображать, но злость никуда не прошла. Напротив, она увеличивалась от мысли, что он мог и не оказаться тут вовремя. Потратил кучу времени, чтобы сбежать из лечебки, вернуться к себе и одеться. Чудом заметил что-то в окне, когда накатила тревога.

— Больной ублюдок, — согласился он. Слышал эпитеты и похуже. Теперь же он готовился к драке. Пусть не магией, но кулаками точно разукрасит эту ехидную морду.

Поединок был коротким. Их силы всегда оставались равны, но сейчас оба были вымотаны, а Эйдан — недавно ранен. Но даже так драка закончилась привычной ничьей. Лишь Кайл сплюнул на землю кровь, а потом только отступал, уходя от прямого столкновения.

— Когда же ты наиграешься?

— Во что? — полюбопытствовал Кайл. Гадкую улыбку украшала капля крови из разбитой губы. Добавляла его виду нечто совершенно неадекватное. — Выполняю обязанности ее куратора. Есть проблемы?

— Есть, — привычно коротко ответил Эйдан. В гневе он никогда не тратил время на разговоры. Кайл же, напротив, всегда старался вывести противника на откровения.

— Обратись с ними к ректору, это он повесил ее мне на шею.

— А ты, конечно, не стал отказываться. Чего стоит твое слово, что ты оставишь ее в покое? Хотел потрахаться после тяжелого дня? Найди себе другую.

Кайл хохотнул:

— Не стоит меня оскорблять, я выполняю все условия договора. Я не собирался ни к чему ее принуждать. Но, знаешь, в сделку не входил запрет на общение. Не хочу начинать с нуля, когда ты проиграешь. Малышка должна заранее знать, к кому побежит за поддержкой и утешением.

— И кто здесь больной ублюдок? — процедил Эйдан, на что Кайл только сверкнул глазами.

— Эйдан, Эйдан, какое предвзятое мнение. Ты даже не предполагаешь, что я могу обойтись с ней хорошо? Что она мне нравится?

— Не в этой жизни.

Никогда еще друг не бесил Эйдана так сильно. Четыре года они развлекались, смеялись и обсуждали похождения друг друга. Не исключая и те, что происходили на любовном фронте. Существование списка с девчонками Кайл и вовсе не скрывал. Все адептки знали, что он сволочь, с которой не стоит связываться. Но все равно связывались, надеясь получить дракона в мужья. Каждая считала, что именно она станет той особенной, которой это удастся. Эйдан не вмешивался, все это было не его делом.

У него была своя жизнь, полная куда более серьезных проблем.

Его отцу оставалось недолго. Целители лишь поддерживали его, но не обещали ничего. Эйдан презирал отца. Взаимное чувство — старый герцог, преисполненный такого же презрения, не желал передавать наследство старшему сыну. Вернее, он выставил условия, которые Эйдан не мог исполнить.

И плевать бы парень хотел на то наследство, хоть в глубине души и жалел, что все перейдет к мачехе и ее отпрыску, а они легко уничтожат любую память о настоящей хозяйке дома. Занятно, что отец охотнее был готов оставить все неродному сыну, чем собственному: мачеха днем и ночью работала над этим, чайной ложечкой выедая ему мозги, пока Эйдан был далеко в академии.

Но это была лишь официальная версия, которой Эйдан когда-то поделился с другом. И с ректором, на случай, если тот сможет чем-то помочь или хотя бы не запрещать отлучки из академии.

Настоящая причина крылась в другом. В младшей сестренке Эйдана, ненавистной собственному семейству так же, как и он.

Окажись наследство в руках мачехи и их сводного брата, судьба несовершеннолетней сестры будет висеть на волоске. И Эйдан прекрасно понимал, что никто не станет дожидаться ее дня рождения, чтобы просто вышвырнуть из дома. Ее продадут заранее. И подороже. Мгновенно, пока еще имеют право.

Между ней и судьбой стоял только Эйдан, поклявшейся умирающей матери, что защитит свою кровь. Уже тогда мать знала, что супруг не станет заботиться о ее детях.

С тех пор Эйдан потратил годы на попытки выполнить условия отца. А пока пропадал — в его дом заползла гадюка, да еще и с потомством. Он видел ее однажды, на брачной церемонии. Пяти минут хватило, потом он уехал, не оставшись на бал и не общаясь с гостями. Больше не возвращался домой, ограничиваясь письмами отцу. На которые никогда не получал ответа. Стипендию и все, что удавалось заработать, он отправлял сестре.

Казалось, он навсегда отравлен. Вымазан всей этой грязью. Не способен на чувства. Жизнь была гонкой за право стать лучшим, за возможность подкопить денег, за шанс устроиться так, чтобы забрать сестру. Украсть, если потребуется.

Амелия вызвала в нем новые чувства. Непонятные. Невероятные. Те, что не существовали в его мире. Впервые за долгое время Эйдан пожелал что-то для себя. Допустил мысль о чем-то, кроме учебы, службы, наследства и сестры.