поцелуй смерти( отредактированно)

Глава одиннадцатая

Карета с скрипом остановилась у темного переулка, зажатого между высокими кирпичными домами. Когда мы вышли, кучеру велели оставаться на месте - "Жди здесь, не уезжай". Братья оставили меня одну в этом сыром закоулке, и мне эта идея совсем не нравилась. Не только потому, что вечерний воздух был пронизывающе холодным, но и из-за жутковатой атмосферы этого безлюдного места, где тени казались неестественно густыми.

Прошло минут двадцать моего томительного ожидания, когда вдруг раздались шаги - тяжелые, мерные, с каким-то зловещим ритмом. Каждый удар подков по булыжнику отдавался в моей груди, вызывая инстинктивное желание бежать. Но куда? Переулок был глухим, убежища не просматривалось. Шаги становились все ближе, громче...

– Быстро переодевайся! – В меня швырнули комок смятой одежды.

Я нерешительно пробормотала: — Но здесь же холодно...— однако всё же послушалась, понимая серьёзность ситуации. Переодевшись в потрёпанное платье молочного цвета, я вышла на свет. Наряд явно принадлежал служанке – простой, грубый, со следами многократной стирки.

Дима без церемоний нахлобучил на мою голову чепчик. — Вот ещё... – буркнул он, оглядывая результат. Мы заспешили вперёд – мне едва удавалось поспевать за их быстрым шагом. Глаза упорно опущены вниз, я чувствовала себя арестанткой, которую ведут на казнь.

Вскоре перед нами возник мрачный готический замок, одиноко возвышающийся на пустыре. Это зловещее сооружение, от которого веяло холодом даже на расстоянии трёхсот метров, вызывало непроизвольную дрожь.

Игривый фонтан с двумя херувимами слева, Скромная статуя Девы Марии у садовой арки справа, просматривающаяся в глубине сада изящная летняя беседка

Эта идиллическая картина лишь подчёркивала зловещность главного сооружения.

— Мы же туда не пойдем? — спросила я с наигранной невинностью, хотя уже догадывалась о ответе.

— Это наше фамильное поместье, — ответил Дима, крепко хватая меня за руку и увлекая за собой. Мы пробирались сквозь заросли, ветки хлестали по лицу - приходилось прикрывать глаза, чтобы не остаться без зрения.

Влад, сверяясь с часами, торопил нас: — У нас мало времени. Если не успеем найти то, зачем отец нас сюда отправил, застрянем здесь до появления Карависса—

Обогнув угол, мы обнаружили каменную ограду с проломом. Проползая через узкую щель, я почувствовала, как холодный камень царапает бока. По ту сторону нас встретил заброшенный колодец, заваленный гнилыми листьями и сучьями.

Один за другим мы спускались в темноту: первым исчез Дима, затем, с замиранием сердца, последовала я, и наконец - Влад. Последнее, что я увидела перед тем, как тьма поглотила меня - его бледное лицо, освещенное призрачным светом часов.

Лестница уходила в глубину колодца, и с каждым шагом запах сырости становился все ощутимее. Однако, спустившись вниз, я поняла - мои страхи были напрасны. Широкий подземный коридор, освещенный мерцающими свечами в старинных настенных подсвечниках, оказался куда менее жутким, чем я ожидала. Лишь пронизывающий холод, от которого постепенно немели ноги, напоминал об опасности нашего предприятия. Но мои спутники, казалось, не замечали ни холода, ни моей дрожи.

— Главное - никому не попадаться на глаза, иначе будущее может измениться— предупредил Дима, и в свете свечей его лицо выглядело особенно суровым.

Мы остановились перед массивной деревянной дверью. Дима провел рукой по каменному выступу над ней - его пальцы сразу нашли спрятанный ключ. Дверь открылась почти бесшумно, словно ждала нашего прихода.

Темная комната встретила нас неожиданным теплом. Это был крошечный чулан, едва вмещавший троих. Влад прильнул ухом к противоположной стене, затаив дыхание. Через мгновение его рука уверенно нашла скрытую ручку - и перед нами открылся новый проход.

— Мне страшно…– едва слышно прошептала я.

Дима сжал мою руку, и мы вошли в комнату. К моему удивлению, это оказалась детская. В ней стояли две небольшие кроватки, а посередине комнаты – железная дорога с поездом, будто в неё никогда и не играли. У окна друг напротив друга замерли два деревянных коня-качалки. Они выглядели почти как живые: один – вороной, с волнистой гривой, другой – светлый, с прямой.

Без машинок здесь, конечно, не обошлось – они лежали рядом с саблями и пистолетами, будто брошенные в спешке.

— Смотри, мой конь! – вскрикнул Влад, словно окунувшись в забытое прошлое.

— Не твой, а мой! Вот, даже пометка есть! – парировал Дима.

На мгновение они снова стали теми детьми… Хотя, возможно, никогда и не взрослели. Они всегда спорили, но сейчас что-то изменилось. Изменились они сами.

Тихо приоткрыв дверь, Влад осторожно выглянул. Всё было тихо.

Мы ступили на пышную красную ковровую дорожку — ноги тонули в её ворсе. Я с изумлением озиралась, ослеплённая окружающей роскошью.

Где-то внизу шумели — видимо, принимали гостей. Сквозь ажурные перила лестницы мелькнули две маленькие фигурки мальчишки в белоснежных рубашках и коротких штанишках с подтяжками.

Темноволосый ловко подставил ножку рыжему. Тот грохнулся на пол, но завопил почему-то обидчик. В мгновение окат подлетел отец и, не став разбираться, надавал подзатыльников как раз рыжему.

Но мальчишка не заплакал. Стиснув зубы, он сорвался с места и исчез во дворе. А его обидчик, довольный, ухмыльнулся и засеменил вверх по лестнице.

Мы в ужасе отпрянули — и оказались внутри картины, висевшей на стене. Это была странная иллюзия: сквозь холст отчётливо просматривалась комната, словно мы смотрели сквозь невидимую дыру.

И тут из-за угла выбежала девочка. Сердце ёкнулот— она была вылитая я в детстве.

— Дементий, подожди! — крикнула она, подбирая подол белого платьица. — Зачем ты брата обижаешь? — Её тёмные кудри трепетали на ходу, а в глазах горел недетский упрёк.

— Он сам первый задирается! Так ему и надо! — буркнул мальчишка, обиженно вытирая нос рукавом.

Они вместе спустились вниз, а картина-портал снова приоткрылась, выпуская нас наружу. Горло сжало от тысячи вопросов, но сейчас малейший звук мог нас выдать. Прижавшись к стенам, мы двинулись дальше по мрачному коридору, пока не наткнулись на ещё одну потайную дверь — на этот раз ведущую в домашнюю библиотеку.