поцелуй смерти( отредактированно)

Глава пятая

Я подслушала разговор. Кажется, на этом меня и поймали. Мне было стыдно за своё поведение. Я слышала, как Дима поднимался наверх — шаги становились всё ближе.

— Не переживай, думаю, это были волки. В этом лесу они частые гости.

Его рука плавно легла мне на плечо. Я не хотела, чтобы он видел мои глаза. Не стала расспрашивать его дальше.

Первая же дверь оказалась моей. Гостевая комната — небольшая, уютная, светло-голубого цвета.

— Располагайся. Тебе что-нибудь принести? — Поставив чемодан у двуспальной кровати, он взглянул на меня своими бездонными голубыми глазами.

— Нет, спасибо… что-то не хочется. — Я робко опустилась на край кровати. После всего, что пришлось пережить, за окном заметно сгустились сумерки.

— Может, помочь вещи разобрать? Не будут же они вечно в чемодане томиться. — Он уже потянулся к молнии, скрывавшей мои пожитки.

В тот же миг я вскочила, заслонив чемодан собой.

— Пожалуйста, не-не нужно. Я сама... — Я почувствовала, как от смущения по лицу разливается жар. Всё-таки там личные вещи.

Дима смотрел на меня, словно на несмышлёного ребёнка, и, кажется, умилялся моей растерянности. Ему это нравилось. С лёгкой улыбкой он, наконец, вышел, оставив меня одну.

Я принялась раскладывать вещи, разглядывая, что в спешке набросала в чемодан. Вдруг — резкий удар! Дверь распахнулась так, что ручка глухо стукнула об стену.
— Эй, не обращай внимания, я тут одну вещичку забыл... — Рыжий вошел, даже не взглянув на мое лицо.

Он прошелся по комнате, не вынимая рук из карманов черных джинс — дверь, кажется, и вовсе открыл ногой. Его взгляд сразу прилип к чемодану. Забыв о мифической вещичке, он направился прямиком к моим вещам. Руки уже потянулись к содержимому.

— Не трогай... — Я резко рванулась вперед, чтобы отвести его руку, но он оказался быстрее.

— И что будет, если трону? — Он впился в меня взглядом, на губах — издевательская ухмылка. — Физиономию-то попроще сделай...

Голос его звучал спокойно, но в этом спокойствии было что-то, от чего подкашивались колени. Его пальцы уже копошились в глубине чемодана.

— И куда это ты собралась надеть? — Он выдернул из груды вещей розовые кружевные трусики, даже не удостоив меня взглядом, голос звенел язвительным смешком.

— Отдай... Почему ты меня сразу возненавидел? — Голос дрожал.

— Кто сказал, что ты мне обязана нравиться? Ты же просто глупая, наивная дурёха. Таких терпеть не могу.

— Ты меня даже не знаешь! — Вырвалось у меня, хотя я и сама не понимала, зачем оправдываюсь.

— Мне хватило первой встречи. И эта твоя дежурная улыбка — тебе самой не противно на себя смотреть! — Розовое кружево, которое он всё это время сжимал в руке, взмыло в воздух и повисло на люстре. В горле встал ком — не то от обиды, не то от бессилия.

— Вали отсюда. Не доводи меня. А то как бы ты не оказаться следующим в этом лесу... — Он прошипел эти слова прямо мне в лицо, не отрываясь изучая мою реакцию. Не сводя с меня глаз, резким движением опрокинул чемодан. Вещи разлетелись по полу, а он, пиная их ногами в разные стороны, разразился победным хриплым хохотом.

Смех постепенно затихал вдалеке. Я опустилась на пол возле кровати, бессмысленно уставившись в одну точку. Ком в горле сдавливал так, что невозможно было дышать. За что? Почему он так со мной?

Тихие шаги. Дима осторожно присел рядом.
— Лиза? Что здесь... — Его голос сорвался, когда он окинул взглядом разгромленную комнату.

— Влад приходил... велел мне убираться... — Голос предательски дрожал, каждое слово давило комом в горле. — Чем я заслужила? За что он так...

— Он тебе угрожал? — Дима сжал кулаки, в глазах вспыхнули опасные искры.

Я лишь опустила голову. Не угроза — настоящее предупреждение, холодное и бесповоротное. Не дождавшись ответа, Дима резко поднялся и вышел.

Через мгновение из дальней комнаты донеслись сдавленные крики. Они сейчас разругаются окончательно... И всё из-за меня.

Я всегда во всем виновата. Пальцы бессознательно сжали край чемодана. Но перед глазами встало другое. Образ отца — Стой и не рыпайся. Мать из-за тебя чуть не померла, а ты сказки ей тащишь. Дура неблагодарная!—

Его голос. Всегда через зубы, всегда с той же интонацией.
Мне пять. Мама лежала с температурой, лицо красное, а я – с альбомом, где солнце желтое и мы все трое держимся за руки. — Пап, посмотри, маме понравится? —

Удар по спине. Альбомные листы разлетелись. – Это ты ее на улицу вытащила, а ты теперь носишься, как угорелая! Стой в углу, пока не поймешь!

Я стояла. Пока ноги не онемели. Пока живот не начинал сосать от голода. Пока не научилась главному – если тебя не видно, тебя не бьют. Если молчишь – может, пронесет.

Мне было пять. Всего пять. Я просто хотела быть рядом с мамой. Но ведь правда - это я уговорила ее погулять дольше, я виновата, что она простудилась.

А теперь... Дима, единственный, кто всегда приезжал по первому звонку. Кто действительно помогал. И вот из-за меня рушатся последние ниточки между братьями. Два брата, такие разные, но такие родные.

Нужно уходить. Пустой дом молчаливо поддакивал. За окном - кромешная тьма, стрелки часов давно перешагнули полночь. Я судорожно сгребла вещи в чемодан, прикусив губу, чтобы не всхлипнуть. Дверь скрипнула едва слышно, будто и дом не хотел меня отпускать.
Убедившись, что они всё ещё ругаются, я пошла дальше. Спустилась в холл, бесшумно открыла входную дверь. Не успела я выйти, как ночной мороз окутал меня, словно распахнув ледяные объятия.

Я прекрасно понимала, что мне предстоит идти через лес — другого пути к трассе я не знала. Опасность была очевидна, но лучше смерть, чем вечно пожирать себя чувством вины.

Едва я вышла за ворота, свет фонарей начал медленно угасать, растворяясь в темноте. Не раздумывая, я достала телефон и включила фонарик — не самая бесполезная функция в такой момент.

Лес встретил меня сплошной стеной голых ветвей, которые цеплялись за одежду, норовили попасть в глаза и куда-то ещё. Странное спокойствие, с которым я шла, пугало меня больше всего. Но больше всего раздражал чемодан — он отказывался катиться по сугробам, и мне то и дело приходилось поднимать и тащить его.