Поцелуй василиска

3. Ужин с василиском

Из дома выбежала мачеха и всплеснула руками:

– Фройлен Мэрион! Вот вы где прохлаждаетесь! Скорее, скорее!

Жесткими пальцами, как когтями хищной птицы, она схватила меня за руку и потащила за собой, обратно в холл. Я едва успевал за ней, юбка путалась в ногах.

– Приведите себя в божеский вид! – срывающимся от волнения голосом прокаркала фрау Кёне, подтянула мне шнуровку корсета, отряхнула запыленную юбку, ладонями пригладила мои локоны, убирая их за уши, потом ущипнула за щеку.

– Ай! – вскрикнула я и закрылась ладонью. Щека зарделась, но я почему-то все равно не просыпалась. В чем дело? Давай же, Маша! Я больше не хочу находиться здесь!

– Терпи, дрянь! – прошипела мачеха, сужая в щелки черные глаза, и ущипнула за другую щеку. – Ужас, какая вы бледная! Его Сиятельство любит порумянее, посочнее. Еще не хватало, чтобы вы загнулись до первой брачной ночи!

– Я в невесты не набивалась, – пробормотала вслух.

Тонкие, выщипанные в нитку брови фрау Кёне поползли вверх, как живые змейки.

– Что, что, что? – задыхаясь от гнева, завопила она. – Огрызаться? Ах вы, неблагодарная мерзавка!

Она подняла руку, чтобы отвесить мне оплеуху, как трубы взревели снова. Фрау Кёне побелела, заюлила глазами и закричала в глубину дома:

– Жюли! Жюли! Где ты бегаешь, несносная девчонка?!

Служанка вынырнула из-под лестницы, дрожа, как осиновый лист.

– Приготовь фройлен Мэрион к встрече с женихом! Ах, нет… не успеем, придется в таком виде… – фрау Кёне дернула меня за мочку уха, погрозила пальцем. – Ведите себя прилично, как подобает невесте, молодая особа! Что с ужином, Жюли? Все ли готово?

– Не совсем, фрау Кёне, – почтительно присела служанка. – Его Сиятельство слишком рано.

– Рано… Не твоего ума дело! Где Якоб?

– Только что я видела герра Кёне в беседке, – ответила Жюли.

Я хотела добавить, что там же герр Кёне пытался облапать меня, пока не поставила его на место, но массивные двери на противоположной стороне холла раскрылись и пожилой дворецкий, облаченный в черный длиннополый сюртук торжественно на одном дыхании возвестил:

– Его Сиятельство герцог Мейердорфский, верховный главнокомандующий Фессалии, генерал Дитер фон Мейердорф прибыли!

– Ах! – воскликнула фрау Кёне.

– Ах! – повторила служанка.

Я тоже выдохнула и прижала ладонь к груди, успокаивая несущееся в галоп сердце. Фрау Кёне потащила меня к выходу, Жюли тенью метнулась следом, и все вместе мы вышагнули на широкую мраморную лестницу, опускающуюся с другой стороны сада, на широкий двор, со всех сторон огороженный витой оградой.

Только не лестница и не ограда приковала мой взгляд.

Виверны!

Теперь и мне захотелось ахнуть, но я только прижала ладонь к губам и тонко выдохнула через ноздри.

Два огромных ящера переступали массивными лапами и тянули вверх змеиные шеи. Чудовища нешироко раскрывали рты, стянутые уздой, пытались перекусить удила, и я видела, как поблескивают в пастях игольчатые зубы – такими запросто можно перекусить запястье. На всякий случай, я спрятала руки за спиной. Кожистые крылья были сложены вдоль хребта и перетянуты ремнями. Пытаясь освободиться, виверны дергали ими и в ярости взбивали гравий тугими, свернутыми кольцами хвостами. От чудовищ несло тяжелым звериным духом, солнце жарило с высоты, постепенно опускаясь на запад, и чешуя виверн отливала то в медь, то в золото. Наконец, одна из них вытянула шею, приоткрыла пасть и издала тоскливый, скрежещущий вой. Я прижала ладони к ушам, и вот теперь поняла окончательно, что это не сон.

Не сон, не сон!

Мне стало душно, в глазах замельтешили темные мушки. Я махнула рукой пред лицом и задела локтем как из-под земли вынырнувшего Якоба. Он осклабился и, улучив момент, щипнул меня за шею:

– Попалась!

Фрау Кёне тут же обернулась через плечо и нахмурилась:

– Якоб, дорогой! Вот и вы, наконец. Выразите почтение Его Сиятельству и распорядитесь насчет виверн.

– Как скажете, матушка, – с готовностью ответил мерзавец, нахально подмигнул мне и причмокнул губами, изображая поцелуй. Я брезгливо покривилась и отступила. Фрау Кёне сжала мой локоть и зашипела сквозь растянутые в улыбке губы:

– Не дергайтесь, молодая кобылка! Вспомните о приличиях!

Я оглянулась, отчаянно ища лазейку к бегству. Но путь к отступлению перекрывал дворецкий, справа меня держала фрау Кёне, слева – Жюли. А впереди ревели чудовища и мотали змеиными башками. Ничуть не пугаясь, Якоб бежал к ним, на ходу разматывая хлыст. Кто-то свистнул оглушительно, по-разбойничьи, и одна из виверн, как по команде, склонилась к земле. На спине у нее, между шеей и основанием крыльев, оказалось приторочено седло. Сидящий в нем человек привстал на стременах, снова залихватски свистнул, закрутил хлыстом, взбивая гравий под лапами чудовища и, лихо перемахнув через седло, спрыгнул на дорожку. Подоспевший Якоб поклонился, прижимая ладони к груди, и заголосил визгливо: