Поцелуй василиска

4-1

– Не зря Его Сиятельство называет вас птичкой, фройлен, – радостно проговорил он. – Вы и правда умеете летать!

– Пусти! – я с возмущением толкнула его в грудь, совершенно позабыв, что в этом мире обращаются друг к другу на «вы».

Ганс разжал объятия, и я плюхнулась прямо на клумбу.

– Дурак! – возмутилась я, сердито глядя на парня снизу вверх. – Что за обращение с девушками!

– Отпустил, как вы и приказали, фройлен, – он сверкнул белыми зубами беззлобно, но все равно обидно. Потом протянул руку: – Не обижайтесь. Позвольте помочь вам подняться.

Я поджала губы, уже набрав в легкие воздуха, чтобы гордо отклонить помощь, а потом подумала и ухватилась за протянутую ладонь.

– Ладно, – важно сказала я. – Но что вы делаете здесь?

– То же, что и вы, фройлен, – ответил Ганс, легко поднимая меня на ноги и почтительно отряхивая мое платье. – Упражняюсь на свежем воздухе.

– Где же ваш господин?

– С утра, не сказав никому ни слова, уехал на охоту.

Он наклонился и подобрал самодельный канат:

– Кажется, вы обронили. И на следующий раз советую завязывать морским узлом.

– Следующего раза не будет, – фыркнула я, отбирая простыню и зашвыривая ее в заросли акации. – А теперь как насчет того, чтобы разойтись каждый по своим делам?

– Боюсь, я не могу этого допустить, – продолжая улыбаться, ответил Ганс. – Клянусь, прелестная фройлен, я впечатлен вашим выступлением за ужином, но Его Сиятельство все еще мой господин, а он велел не спускать с вас глаз.

– И что вы сделаете? – спросила я. – Если я прямо сейчас побегу вот туда? – наугад ткнула на залитую солнцем аллею. – Вы броситесь за мной в погоню?

– Нет, – качнул головой адъютант, – но я пущу по вашему следу виверн. Конечно, я очень огорчусь, если от вашей прелести не останется ни кусочка, – я поежилась, вспомнив зубастые пасти, – но мой господин не будет в претензии. Как-никак, вы станете его седьмой женой.

– Седьмой! – я не удержалась от возгласа и округлила глаза. – Ваш господин многоженец?

– Отнюдь, фройлен. Мой господин шестикратно вдовец. Мне грустно осознавать, что вы станете седьмой.

По спине потянуло холодком. Я сжала пальцами воротник и насупилась:

– Считаете, я тоже погибну?

– Почти уверен в этом, – с сожалением ответил Ганс. – И Его Сиятельство тоже так считает, поэтому не хочет тратиться на очередную бесполезную свадьбу.

– Так и не женился бы!

– К сожалению, это невозможно, фройлен. Генерал Фессалии должен быть женат, того требует занимаемый им пост. Или, по крайней мере, должен носить траур не менее года. Ко всему прочему, ему предсказали, что проклятие снимет ночь, проведенная с последней наследницей знатного, но обедневшего рода, которая полюбит его всем сердцем.

– Как романтично, – пробормотала я, хотя восторгаться совершенно не хотелось. – И что же случилось с предыдущими женами? Они погибли?

– Не совсем так, – мягко возразил Ганс и взял меня под локоть, точно предупреждая попытку к бегству. – Они окаменели в течение суток после первой брачной ночи. С кем-то это случается раньше, с кем-то позже. Но никто не избежал ужасной участи, – адъютант вздохнул и задумчиво добавил: – Возможно, по сравнении с этим, быть проглоченной виверной не так уж плохо? Правда, в случае вашей гибели до свадьбы мачеха не получит поместья.

– Почему так? – спросила я.

– Фрау Кёне ваша опекунша, – терпеливо пояснил Ганс. – Она отвечает за ваше здоровье и жизнь, и в случае вашей гибели как-то: падение с лошади, отравление, пожирание вивернами, и так далее, ее арестуют по подозрению в убийстве из корысти, а поместье отойдет короне и государству. В случае же заключения брачного контракта с Его Сиятельством, с вашей мачехи снимается ответственность, и она становится управляющей поместья, а после вашей смерти – полноправной владелицей.

– А как же генерал? Разве его не арестуют по обвинению в умышленном убийстве?

Ганс снова улыбнулся мне очаровывающей улыбкой и мягко ответил:

– Нет. Потому что родовые проклятия не подпадают под юрисдикцию.

Он заглянул мне в глаза, будто ища поддержки, но мне не хотелось отвечать. Я вспомнила холодный голос генерала, вспомнила его сильные руки, тяжелый взгляд, пронизывающий даже через очки. Такой не отступится, не даст ни малейшего шанса. Что тогда остается мне?

– Что остается? – пробормотала я, в отчаянии закусив губу.

– Пройти в свою комнату, фройлен, – вежливо ответил Ганс и настойчиво подтолкнул меня к дому. – Ждать свадьбы и молиться богу.

Вот уж чего я не собиралась делать, так это ждать и молиться. С другой стороны, побег мне не удался, но, возможно, повезет в следующий раз?