Поцелуй ведьмы

Глава 1. Первый голос

Вена, Австрия

Наши дни

Элиас Бергер

— В хрониках XVI века сохранилась одна легенда, — начал я, глядя на студентов поверх очков. — Говорили о девушке из Вюрцбурга, которую соседи обвинили в колдовстве после того, как в деревне погиб скот. По свидетельствам, ее заточили в подвал ратуши. Неделю держали без воды и пищи, пока не добились признания. На рассвете ее вывели на площадь и сожгли.

Я сделал паузу. В аудитории стало тише. Каждый год я рассказывал эту легенду. И каждый раз в груди щемило от несправедливости и необразованности людей в то время.

— Но вот что странно, — продолжил я. — В городских записях того времени указано, что в ночь после казни многие жители слышали пение за стенами домов. Тонкое, протяжное, это был женский голос. И оно продолжалось еще несколько недель.

Студенты зашевелились. Вопросы посыпались сразу.

— Простите, профессор, — поднял руку юноша в первом ряду. — А почему ведьм всегда сжигали? Почему не вешали или не казнили как преступников?

— Потому что огонь считался очищающей стихией, — ответил я. — Считалось, что тело ведьмы нужно уничтожить полностью, чтобы ее душа не вернулась.

— Но ведь признания выбивали пытками, — вмешалась девушка с конца зала. — Разве можно было верить таким показаниям?

— Верить или нет — вопрос для нас сейчас. Для них важнее было подтверждение уже существующего страха. Вина ведьмы заключалась не в доказательствах, а в самом факте, что ее обвинили, — с грустью заключил я.

— А что насчет ведьмовских меток? — спросил другой студент. — Говорят, палачи искали особые знаки на коже…

— Верно, — кивнул я. — Но в реальности это были родинки, шрамы, иногда просто следы от укусов насекомых. Суеверие делало их символами сделки с дьяволом.

В аудитории повисла пауза, и только тогда одна из девушек подняла руку, явно дождавшись момента.

— Профессор Бергер, а вы сами верите в ведьм?

Я посмотрел на нее поверх очков. Тишина стала почти осязаемой.

— Вера не имеет значения, — сказал я спокойно. — Важно то, что в каждом мифе есть тень правды. И вопрос не в том, существовали ли ведьмы, а в том, почему люди так хотели в них верить. И кому было выгодно от них избавляться.

На этом моменте я всегда ставил точку, но внутри все было иначе. Я и правда верил. Более того, до сих пор не мог понять, как жестоко обращались с теми, кого называли этим определением. Как будто оно само по себе означало что-то ужасное.. Когда я был мальчишкой, еще в школе впервые услышал местные легенды о женщинах, казненных в соседних деревнях и пригородах. Они потрясли меня до глубины души. С тех пор эта тень прошлого не отпускала меня.

Аудитория медленно пустела: скрип деревянных кресел, гул голосов, смех студентов, все это постепенно растворялось в вечернем воздухе. Я закрыл папку с конспектами и на секунду задержал руку, будто отсекая невидимую нить, связывающую меня с шумной толпой.

— На сегодня все, — сказал ровно, хотя уголки губ дрогнули в легкой улыбке. Впереди выходные, и это означало, что я мог вернуться к своей исследовательской деятельности.

Студенты, загруженные смартфонами и кофейными стаканчиками, расходились по коридору, а я остался сидеть у кафедры, слушая, как за окном гудит старый трамвай. За стеклом сквозь багровый закат виднелись шпили собора Святого Стефана, и от этого вида вспоминал о прошлом, к тем столетиям, когда колокол призывал не на службу, а на казнь.

Я медленно снял очки, провел рукой по темным волосам и посмотрел на доску. Там еще оставались следы мела: даты, имена городов, названия, которые для студентов были лишь историческими фактами, а для меня живыми тенями. Вюрцбург. Бамберг. Трир. Городские процессы, пламя костров. Я рассказывал сухие факты о них, но внутри чувствовал другое: будто эти голоса из XVI века кричали мое имя сквозь время.

— Лекции окончены, профессор Бергер, — заметила ассистентка, заглянув в аудиторию. Аника была симпатичной двадцати трех летней девушкой, недавно окончившей исторический факультет. Еще с первого курса она не теряла надежду, чтобы я обратил на нее внимание. Однако, у меня было одно правило: со студентами я не общался на личные темы. Даже если эти самые студенты похже переходили в статус коллеги.

— Да… — я медленно поднялся и хмыкнул. — Но, как мы знаем, у истории нет конца.

Мы дошли вместе до преподавательской, и, под предлогом забытого телефона, я сказал, что вернусь позже. Аника пригласила выпить чаю с другими профессорами и аспирантами, которые уже собрались в кабинете. Я же не желал оставаться и минуты в стенах университета. В портфеле лежала редкая книга с легендами о ведьмах, которую мне посчастливилось найти на днях.

Я вышел в сумерки. Камни мостовой были влажными после дождя, воздух пах медью и сыростью, что всегда напоминала мне о подземных архивах. Августовская ночь над Веной была тяжелой и давила на плечи.

Дойдя до небольшого сквера, где днем между лекциями гуляли студенты, я достал книгу. Это был старый том в кожаном переплете, купленный у букиниста возле улицы Ринга. Переплет был истерт, страницы были хрупкими и пытались вывалиться из книги. На обложке темными буквами проступало название: «Поцелуй ведьмы».

На лекциях я советовал читать трактат «Молот ведьм», изучить средневековую жестокость, но эта книга помогла бы мне разобраться окончательно в сути преследования ведьм. Заполнить пробелы было необходимо. Нутром чуял, что ранее, переписывая издания, каждый раз так называемые писцы вносили правки.

Дома меня ждал рабочий стол, заваленный записями, копиями рукописей, вырезками из старых газет, которых уже не существовало. Внутри росло странное беспокойство. Я поймал себя на том, что не хочу садиться в метро и спускаться под землю. Вместо этого ноги сами повели меня к парку Пратер.

Я ушел в часть, где людей почти не было. Какая-то непреодолимая сила тянула меня сюда. Лишь огни колеса обозрения мерцали вдалеке. Деревья сомкнулись над головой, превращая аллею в темный тоннель. Влажный запах земли, сырости и старой листвы ударил в легкие.