Поцелуй весны

Глава 21. Пора переходить на сторону добра

Почему так сильно трясутся руки?

«Заперт в темнице... Подумаешь! Бывал в передрягах и похуже», - прошептал сам себе Артур, вглядываясь в единственное окно в своей камере. Наступила ночь, и холодный воздух кусал кожу лица. Впрочем, рыцарь не отходил от окна, не кутался в одежду, не пытался согреться.

Болезненные прикосновения холода помогали ему чувствовать себя живым.

В тревожащей давящей тишине раздался скрип открывающейся двери. Затем - торопливые, но легкие шаги. Не похоже на тяжелую и вальяжную поступь стражников.

Артур заведомо напрягся, однако сердце при этом сжалось в надежде. Вдруг у него есть шанс? Вдруг его пришли спасать?

Хватит обманывать себя – положение ужасное, хуже некуда. И самостоятельно из него не выбраться.

Помощь очень бы пригодилась.

Цокот каблуков раздавался все ближе и ближе. Небеса… Идут действительно к нему, в самую последнюю темницу!

Сэр Догейн вздрогнул невольно, но тут же взял себя в руки, вскочил и прильнул всем телом к двери, чтобы выглянуть через проем в ней наружу.

Хоть бы… Хоть бы!..

Однако стоило ему заметить выглядывающие из-под капюшона пришедшего длинные черные волосы и крепко стиснутые губы, которые привычнее было видеть изогнутыми в хищной ухмылке, сердце потяжелело, злоба запульсировала в груди.

Ария.

- Что? Пришла позлорадствовать? – огрызнулся Артур и тут же поймал себя на мысли: «С чего он вообще с ней разговаривает?!».

Гостья нервно оглянулась по сторонам, убеждаясь, что никого нет поблизости. Встала на цыпочки, чтобы дотянуться до проема в двери и, обхватив прутья руками, прошипела:

- Зачем ты это сделал? Что за безумие?! Тебе повезло от меня сбежать… Пользовался бы своим везением!

- Ох, прости. Я так безумно скучал по твоей милой мордашке, что не смог удержаться! – кажется, сарказм остался его последним оружием.

- Не ерничай. Ты хоть понимаешь, что тебя ждет?!

- Конечно, понимаю, милая моя! – рыкнул Артур, и этот звук оказался слишком громким. Его голос эхом отразился от стен, и говорившие одновременно замолкли, замерли, вслушались.

Вроде бы никто не заметил.

Ария тяжело вздохнула:

- Люди требуют суда, и мне придется его устроить. И мне придется тебя казнить. Ты умрешь, понимаешь?

- Мы все когда-нибудь умрем. Кто-то скоро, кто-то чуть позже…

- Вижу, ты решил податься в философы?

- А как тут не податься с таким собеседником? Ты сама пыталась меня убить, а сейчас вдруг такая забота! С такой дуалистичностью без философии не разберешься.

- Умные слова тебе не к лицу.

- А тебе не к лицу трон. Но все же ты на него заришься.

- Ты прекрасно знаешь, что дело не в троне! – вскрикнула Ария, и Артур, нахмурившись, замолк.

Уж больно легко он вывел ее из себя. Раньше ведьма куда ловчее парировала все его словесные выпады. Кажется, она на взводе.

Ария зажмурилась, потерла глаза, будто пробуждаясь от тяжелого сна, и пролепетала:

- Думаешь я сама ничего не понимаю? Я знаю, что далеко зашла… Но это уже сделано. Ничего не изменишь. Скажи… Ты бы… Ты бы не сделал ради Катрины все возможное и невозможное?

- Да! Сделал бы! И сделал. Ради нее я перешел дорогу не той ведьме, - Ария ухмыльнулась как-то болезненно. Арутр, не размягчившись от ее улыбки, продолжил с надрывом, - но все что я делал ради сестры… Я делал, зная, что она жива. Веря, что она жива. Ты же делаешь это ради той, кого давно уже похоронила.

- Да… Да. Я тоже так думала. Думала, что все это, эта месть... Все ради сестры, ради моей милой Нанэт. Но знаешь… В последнее время я не могу перестать думать: а нужно ли это Нанэт? Что ей все это даст? Вернет с того света? Как бы не так. Тогда, быть может… Я делаю это не ради нее? А ради себя? Чтобы не чувствовать себя виноватой, чтобы не чувствовать себя плохой сестрой. Чтобы избежать отчаяние и горе?

Сэр Догейн застыл, недоуменно всматриваясь в ее побелевшее лицо, в ее дрожащие губы, в ее покрасневшие глаза. Зачем… Зачем она говорит ему все это?

- Я бегу от чувства вины за смерть сестры. И при этом приношу одни только беды и несчастья всем, кто попадается мне на пути. И я никак не могу понять… - она подняла взор на Артура, и у того внутри все похолодело: Ария глядела на него глазами такими пустыми, такими потухшими… Она глядела на него глазами живого мертвеца, - я не могу понять, почему не могу остановиться. Просто. Перестать делать все то, что я делаю. Развернуться, забыть… Нет… Вместо этого я продолжаю барахтаться, и увязать в трясине, и затягивать за собой всех, кто просто подворачивается под руку.

Она замолчала, обхватила саму себя руками, скукожилась.

Сэр Догейн понятия не имел, что делать. Ему удалось сказать только одно:

- Вроде бы это меня ждет казнь. Почему тогда ты толкаешь предсмертные речи?

Ария не сдержалась и громко усмехнулась. Потом судорожно закачала головой и спросила:

- Как ты умудряешься сохранять чувство юмора? В такой ситуации?

- Это единственное удовольствие, которое мне пока еще доступно.

- Я бы не смогла так. Оказавшись на твоем месте… - она задумчиво отвернулась, - думаю, я довольно скоро на нем окажусь.

- Значит… Буду ждать тебя в загробном мире. За тобой пара должков, и, обещаю, я найду способ заставить тебя расплатиться!

Ария потупила взор натянуто улыбнулась… Вдруг дернулась и, проговорила решительно:

- Пожалуй, я начну расплачиваться прямо сейчас.

Вопрос: «Что?», - застыл на губах Артура. Прежде чем он успел сказать хоть слово, ведьма резко шагнула назад, вскинула руку. Ее пальцы зажглись слабым оранжевым огнем.