Поцелуй звезды

часть 4

Пак Со Джун сидел в кресле и ожидал прихода гримера. Он был немного не в духе. Потому что к концертам его всегда готовил личный гример. Но, к сожалению, прямо перед отлетом она чем-то отравилась, и ей не успели найти замену.

Теперь в каждом городе приходилось искать нового, и надеяться, что он окажется профессионалом и не напортачат. Увы, мастеров своего дела в этой стране, впрочем, как и везде, было проблематично найти. Славу Богу обходилось без катастрофических ошибок, но недочеты были.

Все еще усложнялось тем, что общаться нужно было через переводчика. Нет, он, конечно, мог обойтись и без него, поскольку знал русский язык, но он предпочитал не афишировать эти свои знания.

Выучил его Со Джун, потому что жил какое-то время по соседству с русской семьей. Семья состояла из четырех человек: матери, отца, ребенка лет семи и бабушки, которая присматривала за внуком. И за одно за соседними детьми тоже.

Вот эта старушка, отзывающая на сложно произносимое для корейцев имя – Марфа Павловна и научила соседского мальчишку, целыми днями напролет, до поздней ночи, бродившего по округи, своему языку.

Со Джун горько усмехнулся. Его фаны очень бы удивились, узнав истинную биографию своего любимца. Для всех он был богатеньким мальчиком, выступающим под псевдонимом из-за неодобрения своей семьи его выбором. Чоболи отдельная каста и мало кто осмеливается задавать им неудобные вопросы. Правды о нем не знал никто. Даже продюсерская компания знала только этот миф о якобы богатых родителях.

И эту горькую правду о себе Со Джун не собирался открывать никому. Он стыдился этой правды. Вечно пьяной матери, которой было наплевать на ребенка. Своего полуголодного детства. Радости от нечастых соседских подачек. Он жил в бедном районе и хотя соседи и жалели вечно голодного паренька, но и сами были не настолько добры, чтобы делиться с ним едой в ущерб своей семье. Марфа Павловна была первой, кто не пожалел тепла и времени, для озлобленного на весь свет мальчишки.

В день их знакомства он был очень голодным. Матери не было дома уже несколько дней. Это был не первый и далеко не последний случай ее таких долгих отлучек. Он привык. Да и ему уже давно было все равно, что происходит с этой женщиной. Он не помнил ее другой. Всегда пьяная. Обвинявшая его во всех своих грехах. Будто он просил его рожать.

В тот день он как всегда бродил по округе в надежде, что удастся что-нибудь украсть и съесть. Кто-то скажет, что воровать не хорошо, но голодному ребенку было плевать на все существующие нормы морали и чужое мнение. Иногда ему везло, и он успевал сбежать с добычей. Иногда был нещадно бит и забивался в какой-нибудь укромный уголок, зализывать полученные синяки. Обычно он старался не воровать в родном районе. Но в последнее время ему не везло, а из соседнего дома доносились изумительные запахи. Поэтому, наплевав на последствия, он полез в чужой дом. На его счастье в доме была только бабушка, которая накормила голодного ребенка вместо того, чтобы отругать. С тех пор и началась их странная дружба: взрослой русской женщины и ребенка.

Марфа Павловна не знала корейского языка, а Джун русского, но это не им не мешало. Со временем они преодолели языковый барьер. Джун выучил русский, а соседка корейский. Она много сделала для него. И Джун всегда будет ей благодарен за первые свои счастливые воспоминания. Именно она когда-то привила ему любовь к чистоте. Она говорила: «Джун, ты можешь быть беден, как церковная мышь, но это не значит, что ты должен жить в свинарнике».

У Марфы Павловны на все было свое мнение. Она прожила много лет, и за ее плечами был накоплен колоссальный опыт, которым, не скупясь, она делилась с окружающими.

Джун обожал ее байки о далекой России. Эта женщина в совершенстве знала этикет и решила обучить этому и Джуна. На его закономерный вопрос:

– А зачем собственно мне это нужно?

Та ответила:

– Знания хорошего тона никогда не бывают лишними, мой мальчик.

Два года. Столько судьба отмерила для их дружбы. К сожалению, Марфа Павловна была уже довольно преклонных лет. И в одно недоброе утро она просто не открыла глаза. Хорошая смерть, для нее, и огромное горе для вновь осиротевшего мальчика.

В тот год было много смертей. Его мать также ушла навсегда, не на много пережив соседку. Другое дело, что по ней Джун не горевал.

Когда ему сообщили, что ее больше нет, он ничего не почувствовал. Позже он подслушал из разговора двух соседок, что ее нашли зарезанной в каком-то переулке.

Для него мать была посторонней. В его сердце место матери заняла Марфа Павловна. Вот по ней он скучал очень. С ее семьей он так и не сблизился, поэтому со смертью соседки он вновь остался один.

Когда его забрали социальные службы в приют он не был не возражал. Какая разница, где теперь жить? А в приюте хотя бы кормили. И помогали с учебой.

Со Джун ни с кем так там и не подружился. Но и его никто не задирал. Попробовали в самом начале, однако сломанный нос и чье-то прокушенное ухо навсегда отбили охоту с ним связываться.

В каком-то из дней он увидел по телевизору интервью с айдолом и понял, что тоже хочет стать знаменитым. Просто чтобы доказать себе что он сможет. Но он не мог этого достигнуть, все еще оставаясь жить в приюте. Городок был небольшим, и у него даже не было возможности научиться играть даже на каком-либо инструменте, не говоря уже о чем-то другом.