Почему королева печальна

Глава 1

Оператор Вася, он же фотограф, навис над ней и шепотом уговаривал, глотая слоги,

— Ну ты ж знаешь, что рано или поздно я отдаю.

Не желая его позорить перед Светой-визажисткой, что сидела, уткнувшись в телефон, покачивая головой с разноцветными волосами, Маша тоже говорила чуть слышно,

— Где там рано? Поздно отдаешь. Сколько ты мне уже должен?

— Ну, постепенно же отдаю, сколько могу, — его унылая длинная фигура, сжатые плечи, длинный нос высились над ее макушкой, дыхание шевелило волосы.

От него пахло свежевыпитой водкой, а она почему-то любила этот запах. Ерунда какая-то. Перегар ей, естественно, не нравился. А вот аромат водки, только что принятой внутрь, навевал какие-то детские, что ли, воспоминания. Может, про папу, что приносил к новогоднему столу шоколадные конфеты килограммами, будучи под шофе?

И Маша, и оператор Вася знали, что деньги она даст. И он, рано или поздно, их вернет. Правда, алкаш-оператор думает, что это потому что Маша такая сердобольная. А это ни разу не так. Она может быть жесткая, когда надо.

В этом же случае виной ее покладистости — васин рост. 192 сантиметра. И это идеальный рост для оператора, который может ее снять сверху, с ее-то 175 плюс каблуки. Потому Вася — ценный кадр, несмотря на его алкоголизм. И глаз у него верный — хорошо ракурсы подбирает, знает, какой профиль у нее фотогеничней.

Маша щелкнула застежкой, отсчитала просимую сумму. С нажимом, произнесла,

— Вася не пей! Всех клиентов растеряешь.

Он шмыгнул носом, улыбнулся, показав на редкость ровные зубы, сказал уверенно,

— Талант не пропьешь!

Маша фыркнула — вот банальный и недалекий Василий, а мастер — и села к визажистке Свете. Та засияла над ней яркими прядями — алыми, желтыми, розовыми.

Макияж Маши в обновлении не нуждался. И гримерша Света, повертев головой, как кошка, следящая за перышками на палочке, пару раз прошлась по машиным щекам кисточкой с пудрой. И показала большой палец.

Пять миллионов подписчиков в Известной Социальной Сети давали Маше бездну интересных и прибыльных возможностей.

Такое количество народа на ее страничке помогало зарабатывать не только на рекламе в самой Сети, но и получать индивидуальные предложения от известных брендов.

Менеджеры знаменитых производителей одежды, обуви и прочего ширпотреба радовались, когда она вносила их фирмы в свой плотный график. Бренды оч-чень хорошо платили, если она соглашалась быть их амбассадором.

Сегодня Маша рекламировала бейсболки, и, когда Вася, увлекшись, попросил ее выгнуться, чтоб ее зад выглядел соблазнительней, рыкнула на него,

— На хрен пошел! Причем тут мой зад?

И он, хихикнув, сказал примирительно,

— Да ладно, это ж общий план, надо тебя во всей красе...

А когда они стали снимать лицо, крупный план, вдруг остановился, со стуком положил камеру на стол и навис над ней, глядя сочувственно и дыша свежей водкой.

— У тебя все в порядке? Чо-то глазки не сияют.

— У меня все в порядке, — отчеканила Маша, — Щас засияют.

Вот и за это она Васю любила и из трех операторов этой студии выбирала сниматься только у него. За эмпатию.

Потому что в последние пять минут она думала, как у нее все здорово, и как хреново.

Да, ее раскрученность и роскошная фигура давали массу возможностей.

Из-за кучи денег, свалившейся вместе с популярностью, Маша теперь могла отдыхать в любом уголке земного шара, причем, по нескольку раз в год.

Особенно ей нравились Мальдивы с разноцветными рыбками в бассейне перед легким бунгало, где гулял ветерок, пахнущий тропическими цветами, и бегали по стенам юркие гекконы.

Ежедневный послеобеденный бриз шелестел шевелюрами пальм, приоткрывал окна, впуская крики экзотических птиц и пряные запахи.

Маша чувствовала такое умиротворение и покой на облюбованном островке Мальдивского архипелага, коего в душном, шумном городе не существовало нигде, даже в ее уютной студии, в доме с толстыми стенами и финансово состоявшимися соседями.

Сегодня с утра, после того как все же вмешалась в жизнь соседки Зои, она, довольная собой, решила позволить себе десерт и зашла в любимое кафе, где ее знали и привечали.

Юный официант поскакал галопом, когда она заказала поощрительный приз за доброе дело — мандариновое желе на агар-агаре, почти без калорий, с минимумом сахара.

Маша сидела на любимом месте у окна, с улицы ее скрывала штора, а она могла видеть прохожих. Они спешили на постылую работу, и Маша могла в очередной раз с глубоким удовлетворением отметить, как ее жизнь отличается от бренного существования этих спешащих серых фигур.

Без особого оптимизма она ловила на себе заинтересованные взгляды красивых парней, явно на нее подписанных, и завистливые — невзрачных девиц с дутыми губами. Такие барышни хором пели под ее постами, какая она раскрасавица. А в беседах с подружками злобно перемывали ей кости до белизны.

Две такие особы сидели поодаль, подчеркнуто не глядя на нее, бросая исподтишка изучающие взгляды, когда она смотрела в окно.

«А потом я пойду в самый дорогой ювелирный и куплю что-нибудь этакое, чтобы настроение улучшить!» — подумала Маша, погружая серебряную вилочку в едва сладкое желе, пахнущее по-новогоднему, мандаринами.

Самые изысканные драгоценности были ей сегодня по карману.

Когда ее аккаунт в Известной Социальной Сети перевалил за миллион, она получила первый гонорар от рекламы. И тот оказался таким запредельным, что она решила потратить его на что-то по-настоящему дорогое. И пошла в ювелирный, на разноцветное золото коего давно облизывалась.

Это сейчас, с увеличением подписчиков и повышением гонораров, она перешла на элегантные бриллианты Bvlgary, сияющие в любой тьме. А с первого гонорара в том безымянном ювелирном она купила кольцо с изумрудом в зеленом золоте. Носит она его сейчас только на пляж.

Девицы с соседнего столика не выдержали конкуренции и, поспешно допив кофе, пошли к выходу. От них шел запах дешевых поддельных духов. Маша в самые свои бедные времена просто не душилась, уж лучше ничего, чем дешевка. А сейчас на ней духи были едва заметные, но самые-самые.