Почему королева печальна

Глава 2

Когда Маша вылезла и выпрямилась, стало ясно, что под правым колесом никакой собаки нет. Там сидел человек, Маше были видны седые космы и плечи серого плаща, обсыпанные перхотью.

— Фу! — произнесла она с облегчением. Голова сидящего повернулась и на нее глянули серые глаза с красными прожилками.

«Ясно. Алкаш. Сейчас будет просить на поправку здоровья. И как я его не заметила?!»

Она обошла капот, глаза мужика все это время следили за ней.

— Как вы тут оказались?
Маша смотрела на него, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать.

Мужик стал вставать, будто складная конструкция — циркулем согнулись ноги, оттопырились острые локти. Когда поднялся, оказался с нее ростом. «Ну и как я могла его не заметить? Бред какой-то!»

В сером и мятом одеянии, длиной ниже колен, человек был похож на дяденек в парке, что распахивают плащ, идя навстречу одинокой женщине, а чаще — девчонке. На дяденек-эксгибиционистов.

Красные глаза и помятое лицо симпатии не вызывали. Маша поморщилась, но спросила,

— Я вас не ушибла?

«Ох, да дам я ему денег, если и правда ушибла!»

Но мужик, тщательно подбирая слова, будто говорил на незнакомом языке, ответил,

— Нет, все в порядке.

Уставился немигающими глазами, ловя ее взгляд и спросил,

— Как вы спали сегодня?

«ООО! Чушь какая!» — возмутилась про себя Маша, а вслух сказала,

— Я хорошо спала сегодня.

При этих словах серый человек недоверчиво качнул головой.

— Я могу вам чем-то помочь?

Маша переминалась с ноги на ногу — тренер мозг выест, если она опоздает.

— Ну что вы, — махнул он изящной кистью. Пальцы были с ясно видными суставами и такие бледные, будто никогда солнца не видели.

«Серое дитя подземелья», — подумала Маша.

Человек не вызывал ничего, кроме брезгливости. Нелепая помеха перед ее ежедневным фитнесом.

Она вернулась и взяла из машины сумочку. Повернулась к сияющему зданию спортивного центра. А когда проходила мимо серого человека, он начал нараспев читать стихи. Но она не стала вслушиваться. Что это бледное существо может сказать?

Поднимаясь по ступеням, Маша усилием воли стерла с лица гримасу брезгливости.

Кивнула и улыбнулась девушке на ресепшн, вошла в зал и наткнулась на тренера. Невысокий человечек, без особых мускулов, он считался лучшим тренером, но какой же зануда! Шел навстречу и смотрел на часы.

— Минута всего, Николай Лексеич! — издали крикнула Маша.

— Ты должна понимать, Марья, что каждая минута в зале должна быть потрачена тобой с пользой. Согласна?

— Так точно.

Жесткая щеточка усов тренера возмущенно топорщилась. В руке, как всегда, резиновый эспандер. Похоже, выпускает он его из рук только во сне.

Тренировка началась под монотонную речь тренера. Поначалу Маша еще думала «Какой же ты душнила!» А потом перестала думать, сосредоточившись на мышцах. Да, Николай Лексеич был редким душнилой, но те, кто добивался чести у него тренироваться, форму имели идеальную.

— Чуть согни колено и почувствуй нижнюю часть икроножной. Почувствовала?

— Да, — пыхтела Маша.

Наконец занятия на тренажерах закончились, тренер вновь глянул на часы,

— У тебя три минуты отдыха, потом беговая дорожка.

— Угу, — выдохнула Маша. За три минуты шестой пот, который с нее согнал Лексеич, высохнет, а седьмой появится уже на дорожке.

Она встала на беговую, почувствовала подошвами ребристую поверхность, включила приборы. Этот заключительный бег ее самое любимое время. Можно бежать механически, думать о чем хочешь.

«Что-то совсем недавно произошло неприятное. Осадочек какой-то», — думала она, — «Ах да, бомж в сером плаще под колесом ее машины».

Конечно, на бомжа наплевать и забыть. Но никак не уходил неприятный осадок. И Маша, мысленно отплевываясь, то и дело про серую помятую физиономию, под стать плащу, вспоминала.

Да что ж это! Что ей, больше думать не о чем? Чего она никак не выкинет из головы этого попрошайку?

«Не просил же ничего», — пришла мысль. И она силком выпихнула ее — где этот мятый дядька, а где она, чтобы еще думать о нем?!

Лучше думать о Романе. О-о-ох, мысли о нем, что бы она ни делала, с кем бы ни говорила, фоном вертятся, никуда не уходят, с ней постоянно.

Потому что она влюбилась.

Говорят, это химия. Гормоны, сошедшиеся звезды, фазы Луны. Когда не можешь устоять. Как ни уговариваешь себя быть сдержанной. А представляешь его руки — и сердце бьется сильней, вспоминаешь прикосновения — и бросает в жар. И что с этим делать?

Она, конечно, позвонила детективу, визитку которого дал Илья, и тот принес неожиданное резюме. Ее Роман сидел за мошенничество в особо крупных размерах. Но женщин он не обманывал. Государство — да. И то — чужое.

Она спросила его в лоб, и он четко рассказал ей схему, по которой получил кучу миллионов. Стало ясно, что запоздавших купцов на пустынной дороге и бедных сирот он не грабил. А, пользуясь недюжинными знаниями в IT-сфере, обчистил иностранный банк. Схема была остроумная, но это все, что Маша смогла оценить. Детали были ей недоступны, у нее же не было таких знаний программирования и электронных платежных систем, как у него.

Роман часто куда-то пропадал. Говорил, что пытается вернуть хотя бы часть денег, обильно сыпавшихся в его карман до отсидки. Она верила и не верила, изводилась, ревновала. И не решалась поручить слежку своему детективу. Потому что боялась, если он изменяет и она об этом узнает, то все кончится. И она останется без его рук, губ, глаз, интересных рассказов.

Дергалась, когда он долго не звонил, клялась, что не возьмет трубку. И бросалась к телефону, сбивая все на пути. Или постоянно носила трубку в руке, чтобы не пропустить его покашливания и протяжного,

— Аллоу!

Все обещания прекратить это наваждение летели в тартарары. И начинала кружиться голова от его горлового смешка и слов,

— Я уже еду.