Почему королева печальна

Глава 4

Маша отскочила подальше от голоса, прижалась к чугунной решетке камина.

— Кто здесь?

— Я, — ответил кто-то.

Звук шел от кресла, где лежала шуба из рыжей лисы.

Трясущейся рукой Маша схватила ее, горящую золотом под светом факелов, прижала к груди. Открылась шелковая обивка кресла, вышитая цветами и павлинами.

Старинное деревянное кресло стояло на резных ножках. Они заканчивались львиными лапами, каждый ноготь искусно вырезан, покрыт лаком. На подлокотниках, там, где должна находиться кисть руки, сияли небольшие шары, будто хранящие живое прикосновение, отполированные теми, кто сидел в этом старом кресле прежде.

Кресло было очень красивым и совершенно пустым.

Она таращилась на цветы и павлинов, пока оттуда не послышался смешок,

— Глянь, какая забавная.

— Угу, — послышалось от спинки ее кровати.

— Дикая какая-то.

Маша отскочила к двери. Вдела руки в рукава, запахнула шубу, собираясь выйти.

— И куда ты? - спросило кресло.

— Ада за тобой зайдет, — добавила спинка кровати.

— Точность необходима для поддержания порядка, — послышалось от резной двери, где барельефы сплетались в красивые узоры.

Маша уставилась на дверь, отскочила к камину, спиной прижалась к чугунному ограждению большого очага. Что за чертовщина, кто это говорит? Может, она сошла с ума?

—Ты же устала, полежи, — сказало кресло.

— Лучше на правой стороне, там ближе к камину, теплее, — нежно произнесла спинка кровати.

— Режим питания — залог хорошего пищеварения, — добавила резная дверь.

— Кто это? — дрожащим голосом воскликнула Маша.

— Да мы же, — хором сказали кресло, спинка кровати и дверь.

И дверь добавила,

— Знание — сила!

— Дверь хочет сказать, что эта девица не знает, где она оказалась и что мы — советники? — спросило кресло.

— Видимо, — ответила кровать.

— Что, правда, не знаешь? — Маша поняла, что обращаются к ней. Ей становилось жарко у камина, шуба, нагретая сзади, начинала печь спину, так, что на лбу появилась испарина. Она распахнула шубу и отодвинулась от камина, переведя дух.

«Я просто сплю», — подумала она, — «Приятный сон, говорящая мебель, милые Ада и Адам. Это хороший сон, не надо просыпаться, интересно же, что будет дальше».

— Советники? — спросила она почти нормальным голосом.

— Ну да, ты можешь спросить у нас, что хочешь, — ответило кресло.

—- Ложись же уже, — добавила кровать, — и рассказывай, у нас редко новые люди бывают. Можно сказать, никогда не бывают. Потом спросишь, лучше расскажи про себя.

«Это сон же, обычный сон».

Маша стащила шубу, аккуратно положила ее на кресло, так, чтобы не закрывать резную спинку и подлокотники. Мягкий мех одеял приятно приласкал расцарапанные ладони. Она вытянулась, поглаживая мех и сказала,

— А с чего начать?

— Ну, у тебя там любовь какая-то есть же? - спросила кровать очень заинтересованно.

— Есть, конечно, — Маша тяжко вздохнула, — он такой…

— Муж и жена — одна сатана, — сказала дверь скрипучим голосом.

— Да ну, не муж еще, — протянула Маша.

— Не обращай внимания, ее при обработке повредили, штампами говорит. — вмешалось кресло.

«Как интересно тут! Вот кому я душу-то изолью. Говорящей мебели. Прям, подарок какой-то. Чудесный сон! А то в реальности и поговорить не с кем». — подумала Маша и продолжала,

— Он, наверное, мне изменяет.

— Наверное или точно? — спросила спинка кровати.

Маша уставилась на темные пятна на потолке от факелов.

— Ему смс приходят вечером.

— Кто приходит? — спросила кровать.

— Вы не знаете, что такое телефоны и смс?

— Нет, - хором ответили спинка и кресло.

— Незваный гость — хуже татарина, — сказала дверь.

Маша подумала, что, несмотря на штампы, дверь интуитивно права. В их такие классные отношения с Романом вмешивался кто-то посторонний. Но как им рассказать, что такое телефоны? И почему, если это сон, они этого не знают, и нужно пояснять, напрягаться?

— Это долго объяснять. Короче, ему кто-то письма пишет, и он ночью их читает.

— Не позволяй гонцам отдавать ему письма. Сама забирай. — сказало кресло.

— Ах, ну каким гонцам! «Что за сон такой, дурацкий!».

— Ладно, — сказала кровать, — гонца перехватить — это проблема. Он же хозяин дома. Как его зовут, кстати?

— Это мой дом, — ответила Маша, — а зовут его Роман.

Собеседники замолчали. Потом кресло, судя по всему, самое умное, спросило,

— Твой замок принадлежит тебе и в роду нет мужчин?

«Непонятливые какие-то персонажи». Чем дольше она лежала, тем менее все походило на сон. Она глянула на стесанные ладони и решительно ущипнула себя за руку. От резкой боли вздрогнула. Что за чушь! Не спит она. И эти деревяшки разговаривают с ней, вникают в ее проблемы. Жесть какая-то! Да еще со средневековым налетом.

— Да, замок принадлежит мне и я не замужем.

— Что же ты хотела, милочка, — вкрадчиво сказало кресло, — Ты ведешь распутный образ жизни и хочешь, чтобы мужчина был только твой?

— Почему распутный? — возмутилась Маша.

— Ну, твой Роман не муж тебе, ваши отношения не освящены Великаном.

— Кем освещены? — воскликнула Маша.

— ОсвЯщены, — сказало кресло, — от слова Святость.

— Типа в загс не сходили? — спросила она, фыркнув.

— Узы брака — священны, — безапелляционно сказала резная дверь.

— Вот-вот, — сказало кресло, пропустив “загс” мимо ушей, — тут наша дверь права. Ты не можешь ничего требовать от Романа, потому что сама ведешь себя недостойно.

— Ох, вы еще мне морали будете читать! — возмутилась Маша.

— Мы же советники, - увещевающе сказало кресло. Повисла пауза.

— А в постели у вас как? — не выдержала спинка кровати.

— Обалденно! — протянула Маша.

— Нет, — сказало кресло сварливо, —- из этого не выйдет ничего хорошего. Потому что не освящено. Надо сказать, мы впервые сталкиваемся с таким. Наша Ада…