Почему королева печальна

Глава 6

Маша вскочила, сдвинув тигренка, подбежала к двери, вернулась за шубой. С трудом отодвинула тяжелую дверь.

На галерее второго этажа толпились слуги с факелами. Ада в ночной рубашке до пола прижимала руки к груди и рыдала. Встрепанный Адам пытался накинуть на нее шубу, но та падала на пол. Полуодетые слуги делали что-то с одной из дверей в глубине галереи, будто наливали на нее что-то, зачерпывая из ведер.

Когда Маша подбежала к Аде и обняла ее, запахнув на ней шубу, Адам бросился к слугам и стал командовать,

— Сюда подлейте, здесь еще! Да, шевелитесь же!

Белые локоны Ады повисли уныло, нос покраснел от рыданий, она повторяла,

— Ужас, какой ужас!

— Что случилось, Ада? Что там?

— Там одни косточки. Пустые ночные рубашки, в них косточки. Ткань они не прокусили, а тело все съели. А мебель вся превратилась в труху!

Она плакала, не закрывая лица, слезы текли потоком, рот кривился в некрасивой гримасе.

— Термиты?

—- Даа! Котята же только у нас.

— Что они делают? — спросила Маша, показывая на суету возле двери в чью-то комнату.

— Заливают таким, специальным стеклом. Если не залить, они расползутся по дому и всех уничтожат!

Она уткнулась Маше в шубу, зарыдала сильнее, приговаривая.

— Если б ты видела! Батлер и Луиза! — она подняла голову. — Оказывается, они любовники!

Эта мысль ее удивила и немного успокоила. Все еще всхлипывая, она добавила,

— Я их помню, когда еще совсем маленькая была. Они всегда любили меня! Батлер на санках катал, а Луиза хлеб сметаной мазала и солью посыпала, когда я к ней на кухню…

Слуги и Адам закончили заливать стеклом двери. Адам в белой рубашке апаш был столь красив, что Маша снова поразилась, бывает же такая обалденная внешность! Сказочная!

Подошел, прижал их к себе ледяными руками.

— Все, Ада, Мэри! Бояться нечего, они не пройдут. Теперь целый месяц можно не бояться. Утром, когда окончательно уползут, можно будет снаружи залить.

Маша вспомнила, как странно выглядел замок — неровные стены, какие-то непонятные ниши, врезающиеся в здание. Так вот почему!

— А их нельзя, термитов этих, чем-то уничтожить?

— Как их можно уничтожить, если нам не за что быть им благодарными!? — воскликнул Адам.

Изумленная Маша спросила,

— А вы уничтожаете только тех, кому благодарны?

— Конечно! — ответили Ада и Адам хором.

Она смотрела на них во все глаза. Конечно, они не шутили, какие шутки! Если вместо Батлера и Луизы, стоявших с улыбками на крыльце, когда они с Адой приехали, там, за стеклянной преградой, лежат белые косточки. И от величественного замка откушен еще один кусочек.

Интересно, что будет, когда термиты откусят почти все, и пространства для жизни окажется слишком мало?

— Может, нужно придумать что-то, за что вы можете быть им благодарны? — неожиданно для самой себя сказала она.

— Как придумать? — Они смотрели на Машу с надеждой.

— Ну вот, например, сказать себе, что мы, дескать, благодарны термитам, что они...превращают дерево в труху и ее можно использовать для изготовления… строительных материалов.

Машу несло. Ее четыре года технического вуза лезли наружу. Адам и Ада смотрели на нее огромными прекрасными глазами и этим вдохновляли придумывать дальше.

— Вот это ваше стекло жидкое и труха дерева, если смешать, и залить в формы, будут такие кирпичи, очень прочные. Стекло же непроницаемое для термитов?

Ей самой все больше нравилась идея.

— Там же, — она указала на комнату Батлера, — все деревянные вещи в труху?

Они кивнули оба, молча и с радостным удивлением глядя на нее.

— Ну вот. Собрать труху, смешать с жидким стеклом, разлить в формы. Застынет — построить дом. И быть благодарными термитам, что они вам дали сырье для стройматериалов. Как вам идея?

Адам смотрел на нее с восхищением. Слезы Ады высохли и она подхватила,

— Адам, теперь ты должен придумать что-то, что их уничтожит.

— Да-да! Теперь я имею полное моральное право это сделать! Ведь, кроме трухи от мебели, можно же использовать еще и какой-то другой материал. Песок, земля… Ах, как интересно!

«Он очень умный. Но какая же у них странная мораль», — подумала Маша.

Красивый нос Адама покраснел от холода, она представила, с каким бы удовольствием согрела его, такого энергичного, красивого.

«Машка, охолонь», — сказала она себе, нарочно, грубо. «Как же Роман? Или ты влюбляешься в каждого, кто попался тебе на пути?». И сама себе ответила: «Он такой красивый! Это меня почти оправдывает».

— Идемте, я вас разведу по комнатам. Или, может, ко мне? — предложил Адам.

Маша внимательно глянула на него. Никакого сексуального подтекста в ясных глазах его не читалось. Ну да, он же символ чистоты и невинности. И еще, как там — нравственности и целомудрия. Но как это они будут вместе с ним — по обе стороны? Она представила этого красавчика, лежащего рядом. А Ада с другой стороны? Хм, интересненько.

«Какая я испорченная!» — Одернула она себя. И вежливо отказалась.

Ада тоже не захотела. И он довел до комнаты сестру, поцеловал в обе щеки, толкнул тяжелую дверь

— Всем сладких снов, - тускло улыбнулась Ада.

Адам привел Машу к двери, поцеловал руку, сказал,

— Мне жаль, что это произошло в вашем присутствии и это вас так расстроило, Мэри!

Маша улыбнулась ему нежно,

— Вы так энергично действовали, Адам! Мне с вами ничего не страшно!

Он просиял и открыл перед ней дверь. Тогда она поцеловала его. Щека была ледяная, шершавая. Очень мужская.

Она вошла в комнату, подошла к камину, согреть руки. Тигренок спал, раскинувшись, показывая белое пузо.

— И что там? — спросила кровать.

Огонь от камина плясал на барельефах, грации жеманничали, не принимая яблоко раздора.

Маше не хотелось выплывать из романтических видений, что закружились в голове от прикосновения к мужской щеке. Но мебель нужно было успокоить.