Почему королева печальна

Глава 8

Среди коричневых стволов мелькнул силуэт огромного зверя с оранжевыми и черными полосами. Послышалось рычанье — то громче, то тише. Хищник огрызался, похоже, из последних сил. Маша изумленно крикнула Аде, остановив лошадь.

— Мы что — на тигров охотимся?!

И, прозревая, сказала себе: «Ну да. Это благодарность котятам за защиту от термитов».

— Да-да! — ответила Ада, азартно наблюдая за тем, что происходит впереди, иногда увлеченно вскрикивая.

Адам уже не оглядывался на них, не пытался встретиться с Машей глазами, как всю дорогу, совсем не смущался. А сосредоточенно прицеливался в здоровенного хищника, что не слишком-то и прятался.

Тигр не мог понять, куда ему бежать, и почему те, с кем он провел не одну ночь, защищая от опасности, гонят его и хотят убить. Домашний же зверь, ручной.

Маша подумала, что, если производство мебели из деревьев, которые помогли Великану, еще можно было как-то оправдать. Дескать, убрали деревья из страшного и опасного леса, поместили в тепло, украсили резьбой. То охоту на тигров, спасающих в нежном возрасте замок от термитов, оправдать было невозможно.

Лошадь под ней, воспользовавшись остановкой, потянулась к свежей траве. Маша очень хотела повернуть домой, чтоб всего этого не видеть. Но не решалась. А большое тело в рыжих и черных полосах снова мелькнуло между деревьями.

Адам выстрелил. Следом за ним нажали на курки еще двое слуг. Звуки разлетелись по лесу, из чащи ответило эхо. Тигр взревел. В голосе слышались боль и недоумение. Вот рычание захлебнулось кашлем и осмелевшие собаки зашлись в истошном лае.

Маша подъехала к Аде, спросила,

— А котенка, с которым ты сегодня спала, как зовут?

Ада смотрела на нее изумительно чистыми глазами,

—- Герд.

— А этого, что сейчас Адам убил, как звали?

— О, не знаю. Нужно поближе подъехать.

— Но, пока был котенком, этот тигр спал с вами, я правильно понимаю?

Ада, направившая лошадь туда, где затихало рычание и заливались собаки, легко ответила,

— Ну, да! А почему ты спрашиваешь?

Этот ангел во плоти не понимал ничего. Не чувствовал диссонанса в том, что происходит.

«И кто я такая, чтобы судить их, этих красивых людей?» — подумала Маша.

— Да просто так.

Лай становился громче, а тигр еще пару раз рыкнул и затих окончательно.

Перед ними открылась поляна, поджарые собаки с лаем наскакивали на лежащего тигра, неподвижного. Хвосты их прижимались к задним лапам, шерсть на холках встала гребнем. Они боялись тигра, даже мертвого.

Адам подскакал, оживленный, розовый. Победитель!

— Видели?! С одного выстрела.

— Я тобой горжусь, братец! — восторженно сказала Ада.

А Маша натянуто улыбалась. Не поворачивался у нее язык похвалить. Хоть и знала, что мужчин нужно хвалить... и кормить. Кормить и хвалить. Фу, разве они животные?!

Массивный зверь лежал без движения. Напряженные прежде мускулы расслабились, он потерял объем, стал почти плоским. Ветерок шевелил тигриный мех, переливающийся на солнце. Маша вспомнила мягкого и текучего тигренка... Собаки рвали шкуру, и от этого большое тело тигра шевелилось, будто живой дергался красивый хвост.

Раны видно не было, видимо, она была в том боку, на котором он лежал. Но вся трава вокруг черно-оранжевой туши забрызгана кровью, капли свисают с кустов, падают на землю.

Маша ясно представила, как пуля попала в бок, как брызнула кровь и огромный красивый зверь упал. И усилием воли выключила воображение. Хватит!

«Изменить я ничего не могу» — подумала она. И острая тоска сжала сердце — а вдруг она никогда отсюда не выберется? Будет ходить на охоту и, скрепя сердце, смотреть на красавца Адама, на его оживленное розовое лицо победителя.

Пришла ясная мысль: «Как же мне здесь не нравится! Кто знает, что они тут еще придумали, кроме благодарности вот таким способом. Убивая котят, когда они вырастают, и срубая умные деревья на мебель».

— Скорей-скорей! — поторопил их Адам. Кэтрин в охотничьем домике устраивает обед. Сейчас от нее гонец прибегал, сказал, что она двух убила. А у меня только один, — протянул он с сожалением.

Вдохновленный победой, Адам смотрел на нее смело, не смущался. А у нее губы растянулись в улыбке, а глаза она улыбаться заставить так и не смогла.

Ада поехала вперед, а их лошади пошли рядом. Адам, заметив ее странное настроение, спросил,

— Что-то случилось?

Маша задала вопрос, что пришел ей в голову только что,

— Ада так расстроилась из-за смерти Батлера и Луизы. А разве это не естественно? Из благодарности вы сами должны были убить их, разве не так?

— Что ты, Мэри! Конечно не так. Какая может быть благодарность к слугам? Они же слуги.

— Аааа, — протянула она. Лучше б не спрашивала.

— Ты до сих пор расстраиваешься из-за смерти Батлера? — уточнил Адам.

Он, похоже, действительно хотел понять. Но как ему объяснить, что благодарность должна быть другой. Вот как?

— Нет, что ты, —- ответила она и улыбнулась. «Что я загоняюсь? Это вообще, сон какой-то непонятный. И я сейчас очнусь в моем тренажерном зале».

Но все вокруг говорило о том, что это не сон. Большая лошадь под ней, прикосновение ноги Адама к ее ноге, когда лошади сходились ближе. Настоящий чистый воздух, входящий в легкие.

Все было реально. Под копытами лошади шуршали листья. Птицы в деревьях негромко пели. Никакой это не сон. И этот красивый парень существует на самом деле. И она ему нравится.

Как же ей перестать копаться в себе, людях, происходящем? Это такая благодать — ни о чем не думать и ничего не анализировать. Быть дурой?

На поляне, где лежал тигр, закипела работа. Там копошились слуги с ножами, собаки фыркали от запаха крови, предвкушали свежее мясо. Или тигров не едят? От одной мысли ей стало дурно.

Ну да, сейчас с этого хищного красавца снимут шкуру, а мясо — собакам? Никак она не могла отвлечься от того, что произошло. Как ни старалась.