Почему королева печальна

Глава 9

Маша стукнула по двери, оттуда ответили. Стук был неровный, будто тому, кто стучал, что-то мешало. Маша окончательно проснулась, уставилась на дверь. Человек стучал, а это означало что? Открыть не может? Его там заперли?

Крючок немного поупирался, скрипя, но она справилась, дверь открылась сантиметров на тридцать. Дальше что-то мешало. Из комнаты донесся шум, будто кто-то двигает мебель, стул что ли передвигает?

Она слегка нажала, расширила проход и протиснулась в темную комнату. Вдохнула странный запах старых вещей и еще много чего.

Прямо перед дверью кто-то сидел, но видно его не было - свет шел только из коридора. Открыть дверь шире, чтобы увидеть человека, тяжело сопевшего на стуле, можно было, если он подвинется. Похоже, он понял это, и ножки стула снова заскрипели по полу.

Постепенно появились мужские ноги в грязных сапогах внушительного размера. Человек, сидящий на стуле с руками назад, наклонился и она увидела его всего. Черные волосы падали на лоб, из-под них на нее зло смотрели темно-синие глаза. Нижнюю часть лица закрывал черный скотч. Руки его, заведенные за спинку стула, явно связаны.

Она обошла человека, чтоб понять, сможет ли развязать веревку. Ничего не было видно, нужно, чтоб он развернулся. И опять он понял ее без слов. Перебирая сапогами по полу, передвигая стул, повернул спину к свету. Она присела и стала распутывать узел. Он был один, а веревка длинная и много раз обернута вокруг рук. Маша распутывала долго, а мужчина громко сопел и иногда, когда она дергала неловко, порыкивал от боли.

Веревка кучкой собралась на полу, человек со стоном перевел руки вперед, дернулся, охнул. Потом нагнулся и распутал веревки, которыми были связаны ноги. Веревки полетели в угол, а он повернулся к Маше со следами скотча на небритой физиономии.

— Ты кто? — хриплым голосом спросил он, все так же зло глядя ей в глаза.

Она встала,

— Спасибо, пожалуйста, не стоит благодарности! Я спать пошла, — сказала она скучным голосом, пытаясь выйти.

Но он схватил ее за руку и поднялся во весь рост. Навис над ней громадными плечами в кожаной куртке с тигриной подкладкой. Ухватил больно, еще чуть сожмет, сломает.

Происходящее напоминало сказку про джинна, который первую тысячу лет, пока сидел в кувшине, обещал озолотить своего спасителя, а когда его заточение перевалило за несколько тысяч лет, так обозлился на всех, что поклялся уничтожить того, кто его освободит.

— Мне больно, — сказала Маша, глядя ему в глаза, запрокинув голову. Хватка немного ослабла.

Мужчина разглядывал ее, слегка поворачивая голову, как зверь, выбирающий, куда укусить. Второй рукой прикоснулся к распущенным волосам. Она отдернула голову.

— Кто тебе Кэтрин? — неприязненно спросил он.

— Она мне стерва, — ответила Маша.

Его брови чуть дернулись вверх, он криво ухмыльнулся, не выпуская ее руку, но и не сжимая больше. Ухмылка сделала его не таким страшным и звероподобным. Хотя резцы на несколько миллиметров были ниже остального ряда зубов, как у волка.

— Я ее обязательно убью! — Сказал он, — только не сейчас.

Маша пожала плечами,

— Ничего не имею против. А ты кто?

— Скайл, — он глянул на нее пытливо, будто желая понять, знает ли она его. Держал он ее почти нежно, но вырваться нельзя. Да она и пробовать не будет, смешно выглядеть не хочется.

— Я бы не сказала, что мне очень приятно, что ты Скайл, потому что ты до сих пор держишь меня за руку и не даешь уйти.

Он усмехнулся, уже мягче.

— Ты так и не сказала, кто ты.

— О, это очень длинная и запутанная история.

Она интуитивно угадала, что ему нравится, как она изъясняется, он становился мягче с каждой минутой.

Они стояли в луче света из коридора. И черноволосый человек по имени Скайл смотрел уже не так зло, и брови не хмурил. Когда он повернулся так, что свет упал на лицо, Маша поразилась, какого синего, насыщенного, обалденного цвета его глаза. «Ох, да что ж они тут все красивые такие?»

И тут он легко, как куклу, поднял ее за талию и повернул к свету, уставился в лицо. Тапочки один за другим, упали на пол с мягким стуком. Он без усилия держал ее на вытянутых руках. Ее ноги и руки висели безвольно. Сопротивление бесполезно — громила в 100500 раз сильнее.

— Как тебя зовут?

— Мэри.

— Ты здесь живешь?

— Нет.

Она решила отвечать только на вопросы, не вдаваясь в подробности, пока он ее не поставит на место.

— А где ты живешь?

— У Ады и Адама.

Он поставил ее и она потерла бока, заболевшие от его клешней.

Он хмыкнул, спросил, вглядываясь в ее лицо,

— Любовница мужа?

— Хрен там, — сказала она, и он коротко хохотнул.

— Значит, невеста Адама.

— И опять мимо.

Он смотрел уже совсем мягко и за руки не хватал. Хотел еще что-то сказать, но с первого этажа донесся шум. Он насторожился, лицо опять сделалось жестким, страшным.

— Я тебя найду, — сказал он.

— Ну, ясное дело, — фыркнула Маша.

А он вдруг обнял ее и крепко поцеловал в губы. Пахло от него лошадью и тигром и, мама дорогая! Полынью и ромашкой. «Луна пахнет ромашкой и полынью» — вспомнила она свою первую ночь в этом мире.

Скайл оторвался от нее, глянул своими синющими глазами и, мягко ступая, пошел к лестнице.

«Вот это приключение!» Она шла в спальню, обалдевшая от этой встречи, поцелуя, синих глаз. «Скайл. Надо спросить у Ады».

Из подушек торчала ее белая голова, в комнате тепло, сонно и тихо. Маша бухнулась в мягкие перины и неожиданно быстро уснула.

Узкий солнечный луч упал на лицо и, когда она открыла глаза, тут же зажмурилась. Такое солнечное утро сразу дарило хорошее настроение. Авансом. Когда Маша проснулась окончательно, первой ее мыслью было: «Скайл».

Ада сидела у туалетного столика и расчесывалась. Ее одуванчиковые волосы летали вокруг головы. Маша перехватила взгляд. Ада смотрела на ее волосы, локонами рассыпавшиеся между подушками. Взгляд был тоскливый.