Почему Она Осталась

12

Он ничего не говорил, когда она собирала свой чемодан, он ничего ей не сказал, когда они ехали до вокзала, он молчал, когда она садилась в поезд. Она что-то ему говорила, пыталась объясниться, заверить его, что все изменится, его жизнь снова заиграет красками, но, возможно, уже не с ней, что так бывает, такое случается, но жизнь на этом не заканчивается. Он не слушал ее, да и не хотел он слушать ее оправдания. Он просто молча смотрел пустыми глазами ей вслед, тихо провожая ее навсегда. Перрон шумел провожающими, то и дело, взвизгивая тронувшимися поездами, разрывая жизни людей жестоким холодным «прощай». На что он надеялся? На семью? Любовь до гроба? Что двигало им, когда он остался с ней? Стремление скрыться от одиночества? Нет, это не так, он искренне любил ее. Он готов был ей отдать все, каждый кусочек своего сердца, всю свою душу, тело и разум. Он отдавал ей это все, но брала ли она отданное? Нет, сегодня он понял, что нет, она ничего не взяла от него, лишь сжала в руках его грустное сердце, подняла его ввысь и уронила, не решившись поднять.

Так он и стоял на перроне, смотря вслед убегающему вдаль поезду, через мгновение исчезнувшему за далекими белыми хребтами. Он замер внутри кокона, за пределами которого мир продолжал бежать, не замечая его боль и внутренние страдания. Он погрузился глубоко в себя, гонимый бесконечными вопросами о правильности ее выбора. Он не хотел возвращаться обратно, но ворчания сторожа, подметающего вокзал этим вечером, заставило его очнуться от своих грез. Не сразу поняв, за что его пытаются прогнать, он поспешил к выходу, ведущему теперь в пустой, ставший для него серый город. Улица встретила его снежной метелью с завывающим ветром — казалось, природа сочувствует его разбитому сердцу, в унисон подпевая его печалям. Не смотря по сторонам, он направился в сторону дома с единственным желанием спрятаться от этого дурацкого мира подальше.

Эту ночь он почти не спал. На что он надеялся? Что она останется? Да, хотя и понимал, что такого, скорей всего, не произойдет, и она рано или поздно уедет. «Лучше бы поздно», — подумал он, но тут же сам себе ответил, что в этом случае расставание было бы еще тяжелее. Нет, лучше бы она уехала сразу, зачем было столько ждать, мучать его? Просто взяла бы и уехала, и не впускала бы его в свою жизнь. Зачем она это сделала? Дала вкусить запретный плод, а затем безжалостно отобрала его, громко хлопнув дверью перед ним. И что в итоге? Он снова один, один в своей жизни, и даже в этой квартире, все еще хранящей ее запах — тонкий аромат весеннего ландыша с нотками сладкой карамели.

После часовых томлений он плавно перешел к самобичеванию. «Наверное, я просто не достаточно хорош для нее, у меня нет огромного достатка, я не привлекателен, не слишком умен, не уверен, слаб, я мелкий человек, пытавшийся удержать в руках невероятное волшебное чудо, ускользнувшее при первой возможности. И поделом мне, такому ничтожному, который просто не знал, чем он обладает. А что мне остается? Лишь горечь утраты, пустота и одиночество. И мое сердце „растоптали“. У меня остался только один путь, путь в никуда, в бесцельное существование в этом сером городе этого серого мира», — он посмотрел в потолок, затем закрыл глаза и попытался переключиться на что-то другое. Но образ рыжеволосой девушки, твердо застрявший в памяти, возвращал его в холодную реальность, пустую комнату и единственному вопросу «почему». Почему он не удержал ее, почему не попросил остаться, почему не настоял на том, чтобы она осталась, почему он так легко отпустил ее, почему он молчал, так и не сказав ей ничего? Потому что он понимал, что не удержит ее, он знал, что она уедет все равно, она — вольная птица, а насильно запертая в клетке, она бы погибла, зачахла от серости и холода за своей решеткой. «Но нужно было рискнуть, попробовать ей предложить, не уговаривать, лишь дать ей выбор остаться», — неубедительно звучал внутренний голос, тут же отвечая, что она все равно выбрала бы уехать. Да, уехала, сделав ему еще больнее своим отказом. «Трус», — промелькнуло в его голове, звоном отозвавшись внутри сердца.

Ночь прошла в тяжелых думах, так и не дав ему заснуть. Утро, резво постучавшееся в окно, спешило прогнать ночную дремоту, а с ней и его печальные мысли. Но с ним все оказалось сложнее. Поднявшись с постели, он дополз до кухни, налил себе стакан воды и снова замер в мыслях, устремив пустой взгляд в окно. Он сделал глоток и сломался, рухнул камнем на стул, обхватив голову руками.

Мужчины не плачут — совершенно дурацкое негласное правило, правящее этим миром и внушаемое нам с детства. Мужчина обязан быть сдержанным, не проявлять эмоции и слабости, хранить все переживания в себе и терпеть, молча терпеть. Мужчина постоянно что-то и кому-то должен, должен семье, друзьям, коллегам, всему миру, всем, но только не себе. Но это не так. Человек, в первую очередь, должен именно самому себе, и только потом всем остальным. И каждый из нас имеет право на слезы, особенно, когда от боли разрывается сердце, а внутренняя пустота начинает переполнять тебя. Когда нет сил держать эмоции внутри себя, не стоит этого делать, если хочется плакать — реви, если хочется стучать кулаком по стене — стучи, если хочется кричать — кричи во все горло кричи, выпусти эту боль, страдания, этот огонь, сжигающий тебя. Это не скажет о твоей слабости, нет, это скажет о силе духа, которая, несмотря ни на что вытащит тебя из гнетущего раздирающего состояния.

Конечно, он никому никогда не расскажет о своих слезах, о минуте отчаяния, охватившего его ранним январским утром, сидя за пустым столом. Конечно, завтра, придя на работу, к матери, он сделает вид, что все в полном порядке, что его душевные струны целы, и он переживет ее отъезд. Конечно, переживет, но потом, а сегодня он плачет, он рвет всей грудью, всей болью разбитого сердца.