Почему Она Осталась

15

— Возьмите ключи, пожалуйста, — она торопилась. Последний поезд, который смог бы увезти ее отсюда далеко и навсегда отходил через 45 минут. Еще нужно было купить билеты. «Подождать его? Как же, может, еще познакомиться с его новой пассией? Желаю им счастья!» — она злилась, все внутри бушевало слепой ревностью и злостью на себя, на свою наивность, на него.

— Вы уже уезжаете от нас? — прервал ее мысли нежный голос администратора.

— Что? — она была явно не настроена вести беседы и пускаться в разъяснения.

— Вы уже уезжаете? — повторил все тем же размеренным тоном нежный голос. — Мы надеялись, что вы задержитесь у нас…

— У меня поменялись планы, — перебила она молодую девушку с шоколадного цвета каре. — Мне нужно выехать немедленно.

— Конечно, как пожелаете, — администратор взяла ее ключ, вызвала уборщиц и попрощалась. — Всего вам хорошего! Будем рады видеть вас снова!

— До свидания! — буркнула она в ответ. Даже неподдельная доброжелательность раздражала ее. Она вышла из отеля и села в первое такси.

«Ждать его! А он ждал меня? Всего несколько недель, всего несколько недель ему хватило, чтобы найти себе другую женщину! Как же он точно подметил, глупая! Да, глупая, если решила что в этот раз все будет по-другому, все будет как-то иначе. Глупая, если подумала, что наши чувства настоящие, что мы нуждаемся друг в друге. И зачем, зачем я решила вернуться? Это же так глупо…» — минут через десять она расплатилась с таксистом и поспешила к кассам.

«Хоть куда, лишь бы подальше отсюда. Да что ж, такое?!» — черное колесико ее небольшого фиолетового цвета чемодана застряло в трещине тротуара возле центрального входа на вокзал.

— Привет, я еще не успел поздороваться с тобой, — он стоял на пару ступенек выше, спокойный и счастливый от того, что успел, что он нашел ее.

— Дай мне пройти, — начала она, явно нервничая.

— Нет, пока мы не поговорим, я никуда не уйду, — все также спокойно произнес он.

— Не думаю, что нам есть о чем говорить, — его спокойствие выводило ее из себя. — Думаю, мы уже все сказали.

— Нет, это не так. Послушай, всего пару минут, выслушай меня. Это очень важно.

— Что еще ты можешь сказать? Я и сама все видела! — она была на грани срыва. Переведя дыхание, она постаралась взять себя в руки и уже холодно произнесла: — У тебя хороший вкус.

Он не смог сдержать улыбки, что еще больше возмутило ее.

— Глупенькая моя…

— Да, да! Да, именно глупая, что решила приехать, что-то исправить, извиниться! Глупая, что решила поверить в нас! Глупая! — не дав ей продолжить, он обнял ее, крепко прижав к своей груди. Она растерялась. Сначала она хотела вырваться из его объятий, но она так соскучилась по его теплому телу, что не смогла найти в себе ни сил, ни желания, чтобы начать сопротивляться, она лишь тихо заплакала, от усталости и разочарования.

— Дай мне день, всего лишь день, я больше не прошу. Я объясню тебе все. Пойми, та девушка, которую ты видела, она моя студентка, нас ничего не связывает, кроме дополнительных уроков. Она нуждалась в помощи при подготовке к экзаменам. А мне нужен был друг, просто друг, собеседник, который бы слушал меня. Пойми, мне было так тяжело без тебя… Дай мне всего лишь день. И если ты не передумаешь, завтра я тебя отпущу.

«Остаться или уйти сейчас? Это трудный выбор. Вроде, он искренен в своих словах. По крайней мере, мне так хочется в это верить. А если я и, правда, ошибаюсь? И их не связывают никакие романтические отношения? То что тогда? Я могу его потерять, теперь уже точно навсегда? Я не готова к этому. Успокойся, поверь, дай ему шанс. Он просит всего лишь день, ты можешь дать его», — она приняла решение. Вытерев слезы, она лишь тихонько кивнула, позволив ему себя сопровождать. Когда они добрались до его квартиры, время клонилось к ночи. Несмотря на растрепанные чувства, ей было приятно вернуться сюда, вдохнуть знакомый аромат мужских духов, накрахмаленного белья и крепкого зеленого чая. После ее ухода, казалось, ничего не изменилось. Постель идеально заправленная коричневым бельем, было слегка измята в левом нижнем углу, как и в тот день, когда они прощались. Через распахнутое окно все также врывался свежий ветер, жадно теребя все те же узорчатые белые шторы, спадающие до деревянного паркета. Шкаф, журнальный столик, уютные пару кресел с мягким покрывалом в цвет постели, все было чистым, убранным и совершенно не тронутым.

— Кофе?

— Да, пожалуйста, будь добр, крепкий, черный, без сахара.

— У тебя изменились вкусы? Ты предпочитала сладкий с молоком.

— Хочется чувствовать кофе до самого зернышка, испытывать всю его горечь, насладиться его чистотой. Пожалуйста, приготовь мне крепкий черный кофе.

— Хорошо, я тебя услышал, — в ее словах он почувствовал не предвкушение горечи кофе, а тонкую, как шрам от острого лезвия, горечь сердца. Он решил, что все исправит и поспешил на кухню варить свежий кофе.

Кофе ей не понравился. Но, не подав виду, она, все-таки, сделала несколько глотков. Только сейчас, сидя за его обеденным столом, держа в руках горячий напиток, она поняла, как сильно устала, бегая в поисках потерянного счастья. Ей захотелось перестать бороться, что-то доказывать, искать — ей ничего этого больше не нужно было. Ей хотелось закрыть глаза и заснуть в его теплых объятиях, погрузившись в далекий мир сладостных сновидений. Она посмотрела на него мягким уставшим взглядом, пытаясь сказать, что объяснений на сегодня достаточно. Но уже начал свои оправдания.