Почему Она Осталась

17

— Матушка, вы сегодня выглядите бесподобно! Так местная кухня положительно сказывается на вас? — он искренне улыбался, слушая бесконечные рассказы своей матери. Уже как неделю, каждый вечер они проводили в ее палате, развлекали ее, слушали всякие небылицы и присказки. Его страхи постепенно развеялись, он уже искренне верил, что все в скором времени наладится, и он сможет забрать свою любимую женщину домой. Однако ее до сих пор не выписывали и держали на постоянном контроле.

— Спасибо, дорогой, все вашими стараниями, да стараниями врачей. Здесь очень милые медсестры, они жуткие подлизы и страшные сплетницы. Пара нежных слов в их адрес и ты в курсе всей подноготной этой больницы. Кто в кого влюблен, кто кого бросил, кто до сих пор страдает, а кто случайно забеременел. Тут кипят такие страсти, вы себе даже не представляете, лучше сериалов! — за несколько дней, проведенных в больнице, женщине, действительно, стало лучше, даже ее внешний вид слегка преобразился. Вернулся легкий румянец, прошла дикая слабость, руки перестали так сильно трястись. Правда, встать с постели ей было пока трудновато — без помощи медперсонала или своего сына подняться она не могла. — Где ты забыл свою спутницу?

— Она извиняется, пришлось решать какие-то рабочие вопросы. Но обещала подбежать. Правда, мне в скором времени придется отлучиться — обещал студентам прочитать дополнительную лекцию.

— Вечный Хемингуэй и его путешествия?

— Все вы знаете, матушка, — он поправил ей подушку.

— Дорогой, пока ты здесь… мне бы хотелось тебе сказать, — женщина замялась — слишком трудно ей было начинать этот разговор. Она хотела успеть попрощаться, благословить его, отпустить его на свободу, сняв с него все оковы и бремя, которые связывали с ней. Но как только она начинала говорить, что-то мешало ей, она терялась и замолкала.

— Что вы хотели сказать? — слегка отрешенно ответил он. Его мысли уже летали в совершенно другом месте. Из-за того, что он торопился, к матери сегодня он был слишком невнимателен.

— Ничего, в следующий раз скажу, — видя его спешность, она улыбнулась, — иди, тебе уже пора.

— Хорошо, матушка, завтра увидимся. Позвольте мне сразу пожелать вам приятных снов!

— Спасибо, дорогой! Я тебя люблю! — ее последняя фраза затерялась за захлопнутой дверью.

Она снова осталась одна в этой белой палате, отливающей синевой от голубых простыней при свете вечерней лампы. Смерти она не боялась. Она была готова к ней еще 30 лет назад, когда, прячась за полуразрушенными стенами когда-то огромных домов, берегла под сердцем своего единственного сына. Как тогда, в страшные серые будни, покрытые толстым слоем грязи, так и сейчас она готова встретиться с будущим и вступить в неравную схватку. Полная внутренним героизмом и бесстрашием глупых смельчаков, она смотрела вперед, встречая каждый рассвет с благодарностью. Лишь предательская дрожь, редким ознобом, пробегающая по ее уставшему телу, выдавало легкий испуг, зачатки страха перед приближающимся, как ком, одиночеством. Оно уже зашло хозяином в ее мир, плотно захлопывая все двери и окна. Расположилось, словно зверь в своей клетке, и протягивает к ней свои длинные щупальца, чтобы навсегда поглотить ее надежды и стремления. Непокорным дикарем оно наплевало на бесстрашие пожилой женщины, заводя ее все дальше вглубь темными коридорами без шанса на возвращение. Ощутив очередной приступ одиночества, она заплакала. Тихо, почти беззвучно слезы медленно скатывались по ее постаревшему лицу, обрамляя каждую морщинку, и глухо падали на одеяло. Женщина невольно представила свои последние минуты, когда рядом не оказалось никого, когда ее сын не успел с ней проститься, а привыкшие к смерти безучастные медсестры молча закрыли ее лицо простыней.

Она считала, что прожила свою жизнь достойно, ей не о чем было жалеть, да и не хотелось этого делать. Листая свою небольшую книгу жизни, она останавливалась на самых счастливых ее страницах, перечитывая их снова и снова. Ее грели воспоминания о первых шагах ее сына, первых его успехах, первое его ощущения ответственности, когда он в возрасте семи лет подошел к ней и очень серьезно сказал, что он понимает, как маме трудно одной, поэтому с этого дня главой семейства будет он. Улыбаясь от умиления своим грезам, женщина успокаивалась, страхи на время исчезали, и сердце постепенно начинало стучать ровнее.

— Я не помешаю? — отвлек ее молодой знакомый голос, ставший уже родным.

— О, нет, милая, заходи, конечно, — стерев остатки слез, она слегка поправила свою прическу, — вы буквально только что разминулись с моим сыном.

— Ничего страшного, — зашла гостья, смахнув прядь огненных волос с лица. — Как вы себя чувствуете? — она заметила следы от слез на еще влажном лице, но ничего не сказала.

— Спасибо, милая, лучше не бывает! — улыбнулась женщина с серебристыми волосами. — Ты вновь решила нас покинуть?

— С чего вы это взяли? — слегка оторопев, спросила она. — Не знаю, что будет в будущем, но сейчас я с вами…

— Просто мой сын говорил, что ты решала какие-то вопросы по работе, вот я и сделала выводы, что тебе придется снова уехать.

— Ах, это, — выдохнула девушка, — да, действительно, я разговаривала с руководством, но не по вопросу отъезда. Я попыталась объяснить, что пока не могу вернуться к работе, мне требуется задержаться, а на сколько, я еще не знаю, — она растерянно улыбнулась.

— Тебе дорог мой сын? — после небольшой паузы спросила временная пациентка этой больницы.