Почему Она Осталась

20

Он подошел к столу и налил себе еще один кофе. Черный, без сахара, все как любит она. Ее он ждал уже пару месяцев. Терпеливо сидел в ожидании звонка или строчки от нее. Но ничего не было. Когда она вернется? Вернется ли? Он не знал. Конечно, ему хотелось верить в ее возвращение, но, оглядываясь назад, он сомневался, слишком сомневался. «Мама, как бы вы мне сейчас помогли своим правильным советом!» — подумал он и глотнул кофе.

На улице уже было лето. Все экзамены сданы, студенты распущены. Он был предоставлен самому себе, отчего становилось еще тяжелей. Одиночество так и вгрызалось в него своими хищными зубами. «Хватит, я уезжаю», — мысли о поездке не покидали его уже несколько недель. Он чувствовал, что один в своем городе он задыхался. Ему катастрофически требовалась смена обстановки. С каждым днем ожиданий, полных глухой тоски, он убеждался в этом сильнее и сильнее.

И в этот день он решился. Взяв свой портфель, он вышел на улицу и направился в сторону вокзала. На сегодня билетов не оказалось. Он вздохнул и купил билет через два дня в один конец до курортного города на берегу живописного моря. Ехать несколько суток. «Ничего, мне будет полезно прокатиться», — довольный принятым решением, он собирал чемодан.

Внутри себя он все еще надеялся, что в дверь позвонят, и войдет она. Тогда они купят еще один билет или поменяют оба, а после уедут вдвоем под яркое солнце и жаркий песок. Дни таяли, а в дверь никто так и не постучал. В час отъезда он стоял на вокзале в ожидании своего поезда. Перрон гудел — казалось, не было ни одного свободного квадрата, все было заполнено людьми, спешащими вырваться из городской духоты, окунуться в другие жизни, наполненные отпускным бездельем и легкомысленностью. Город пустел, совсем скоро в нем останутся самые стойкие, которым просто не повезло забрать лето себе.

Прозвенел гудок, символизирующий, что пора садиться — поезд пришел. Он прошел в свое купе и приготовился ждать. Ждал он теплых впечатлений, ждал успокоения, примирения и свободы. «Может, вдалеке она меня отпустит», — надеялся он, не понимая до конца, что где бы он ни находился, весь багаж чувств и воспоминаний он носил с собой. И здесь нужно было не расстояние, а время и смирение.

Поезд тронулся, он перестал смотреть на перрон, устремив свой взгляд вдаль, где раскрывался горизонт с манящими приключениями. «Так вот оно какое, это чувство, когда ты просто едешь, совершенно не представляя, что ждет тебя впереди», — он устроился поудобней и улыбнулся, даже не догадываясь о том, что в то самое время, когда его вагон устремился в путь, она сошла с соседней линии и уже выходила в город, торопясь к нему. Она не предупредила его о приезде, надеясь сделать сюрприз. Но он не знал об этом, он не знал, что ему не хватило подождать всего пару часов. А поезд разгонялся все быстрей, все дальше увозя его от нее.

Для него это было первым путешествие такого рода — никого не предупредив, без возвратного билета, непонятно на такой срок. Он чувствовал себя по-ребячески взбудоражено. Он наслаждался своим легкомыслием и внезапным решением. Весь мир с его тайнами и наслаждениями, казалось, открыт для него. «Уехать надо было давно. Все эти ожидания, надежды, к чему? Все пустое. Хватит уже играть в эти игры. Если бы она хотела вернуться, то давно бы это сделала, или хотя бы дала знать, почему задерживается», — она до сих пор не оставляла его. Мысли о ней предательски лезли в голову, он постарался подумать о чем-то еще, например, об отпуске. «Почему я никогда раньше никуда не уезжал? Мы могли бы с матерью объездить полмира, но всегда оставались в городе. Даже ни разу не подумали о том, чтобы начать путешествовать», — он открыл Хемингуэя и принялся к чтению романа «По ком звонит колокол». Он был влюблен в это произведение, перечитывая его уже в раз пятый. Его поражало, что человек может прожить такую яркую жизнь всего за несколько дней, когда большинству не хватает и всей жизни, чтобы испытать нечто подобное — настоящие чувства и эмоции, приводящие к осознанию своего существования.

Весь путь его сопровождал пожилой мужчина худощавого телосложения. Он носил клетчатую серо-голубую рубашку и коричневые брюки на подтяжках. Он был несильно многословен, поэтому единственное, что удалось от него узнать, это то, что едет он к внучке погостить, когда вернется — не знает, возможно, там останется навсегда.

«Навсегда» — это слово грело и пугало одновременно. Он даже слегка завидовал этому старику, у которого есть выбор остаться или вернуться. «Так этот выбор есть и у меня, — в ужасе подумал он, — я же тоже могу остаться, билета обратно я не покупал. А дома больше никто меня не ждет», — эта мысль была настолько ясной, что он вздрогнул. Остаться в новой жизни, начать все заново, в новом месте с новыми людьми. Это захватывало. «Осмелюсь ли я на такие перемены?» — спрашивал он себя, каждый раз так и не находя ответа.

Приехал он к вечеру третьего дня пути. Выйдя на перрон незнакомого ему вокзала, он осмотрелся. Везде горели огромные фонари, работники вокзала с важным видом разъясняли путешественникам и провожатым о правилах поведения, родные и друзья радостно встречали приезжих. Среди них был и его старичок, которого встретила молодая симпатичная девушка с двумя хвостиками на голове и в коротком ситцевом платье. Она забрала его сумки, взяла под руку и повела сквозь шумную толпу, увлеченно что-то рассказывая. Улыбнувшись им, он вышел на улицу и поймал такси. Через окно автомобиля он смог немного познакомиться с городом. Широкие улицы с пешеходными проспектами в это время дня гудели восторгом и счастьем отдыхающих. Молодежь собиралась на небольших площадях, устраивая открытые вечеринки с танцами и музыкой, более зрелые пары прогуливались по променаду, наслаждаясь друг другом и легкой морской прохладой, дети, которым родители разрешили в каникулы ложиться спать в более позднее время, тянули своих мам и пап к воде, к продавцам мороженого и конфет. Курортный город жил, утопая в человеческом счастье и любви, и не подозревая, что за его пределами существует другой мир, с совершенно другими эмоциями и настроением.