Почему ты такой подонок!

Глава первая

Этот день с самого утра отдавал дерьмом, несмотря на безоблачное небо над Риверсайдом. Мы шли по главному холлу вчетвером, привычно разрезая толпу. Арс что-то втирал Данилу, Матвей лениво листал ленту в телефоне. Я шел чуть впереди, нацепив на лицо ту самую полуулыбку, от которой местная элита либо шарахалась, либо текла. Маска сидела как влитая. Идеальная броня.

Пока я не увидел ее.

Сначала мой мозг просто отказался обрабатывать картинку. Шаг сбился. Тело, выдрессированное годами жестких спаррингов в муай-тай, отреагировало быстрее сознания: мышцы мгновенно окаменели, челюсть сжалась так, что скрипнули зубы.

Посреди холла, в ублюдски идеальной форме нашей Академии, стояла Эмилия Раевская.

Метр шестьдесят пять чистого, концентрированного прошлого, которое я так старательно заливал алкоголем и выжигал адреналином. Светлые волосы, тонкая фигура, которую хотелось переломить пополам от одной только мысли о том, чья кровь течет в ее венах.

Какого хрена?

В груди вспыхнула слепящая, удушливая ярость. Отец. Сукин сын. Решил купить молчание своего цепного пса Раевского, засунув его младшую дочь в мой личный гребаный ад? Бросил мне кость, надеясь, что я подавлюсь?

Она обернулась. В ее огромных зеленых глазах, когда-то смотревших на меня с собачьей преданностью, сейчас плескался лед. Никаких слез. Никаких следов той девчонки, которую я уничтожил год назад, выпотрошив ей душу просто потому, что мне нужно было заставить их семью харкать кровью так же, как харкал я.

Засунул руки в карманы, чтобы никто не увидел, как побелели костяшки, и склонил голову набок.

- Надо же, - мой голос прозвучал обманчиво лениво, с той самой хрипотцой, которая обычно означала, что я готов убивать. - Риверсайд, кажется, снизил стандарты. Теперь сюда пускают прислугу собирать крошки со стола? Или ты пришла предложить нам свои... особые услуги, Раевская? Говорят, это у вас семейное.

Я ударил в самое больное. В клеймо, которое сам же на нее повесил. Я ждал, что она опустит глаза. Что ее плечи дрогнут. Ждал, что она развернется и убежит, как жалкая мышь, которой она всегда была в тени своей шлюхи-сестры.

Но Эмилия впилась в меня взглядом, от которого по спине скользнул неприятный холодок. Ее маленькие кулаки сжались.

- Услуги по уборке мусора, Сафронов, - ее голос не дрогнул. Ни на децибел. Холодный, ровный тон. - Но, боюсь, тебя даже хлоркой не отмыть. Разрешите пройти.

И она шагнула вперед. Прямо на меня.

Внутри меня что-то сорвалось с цепи. Какая-то темная, первобытная тварь взревела от этого наглого неповиновения.

Я не сдвинулся ни на миллиметр. Когда до столкновения оставались считанные сантиметры, я резко вытащил руку из кармана и уперся ладонью в стену прямо возле ее головы, отрезая путь к отступлению. Моя вторая рука легла на лямку ее рюкзака, с силой дергая на себя.

Она охнула, врезаясь в мою грудь. От нее пахло чем-то свежим, цветочным, и этот запах внезапно ударил по нервам хуже любого хука справа.

Я склонился к самому ее лицу, заставляя закинуть голову, чтобы смотрела мне в глаза.

- Ты ошиблась дверью, Раевская, - прошептал я так тихо, чтобы слышала только она. Мои губы почти касались ее виска. - Это не твой мир. И я сделаю всё, чтобы ты вылетела отсюда так быстро, что даже твой папаша не успеет щелкнуть каблуками. Ты поняла меня?

Она тяжело сглотнула, и я проследил за тем, как дрогнула жилка на ее тонкой шее. Страх. Наконец-то.