Почему волшебницы убивают

Прозрение

Мюзикл «Чикаго» «Он сам нарвался» — лейтмотив всей истории.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» Лев Толстой

29 октября 1981 года, Годрикова Лощина, Лили Поттер.

Сидеть под Фиделиусом было до невозможности скучно. И очень-очень трудно. Бесконечный День Сурка — бич всех матерей — испортил даже солнечный характер Лили. Несмотря на обидчивость и вспыльчивость, миссис Поттер была очень отходчива, и долго злиться было не в её природе. Она не капризничала и не держала зла ни на кого, но сидение в четырёх стенах с шилопопым сыном её убивало. В отличие от Джеймса, который хотя бы ходил в рейды и появлялся в Министерстве, Лили не высовывала нос дальше крошечного дворика у дома. Что её невероятно злило. И однажды терпению пришёл конец.

До того как стать миссис Поттер, Лили была лучшей на курсе по зельеварению, исключая, конечно, Северуса. Но тот был чёртовым гением, и на него равняться − себя не уважать.

Потому уже месяц, как у Лили настаивалось отличное оборотное зелье, его должно было хватить на пять превращений. Сегодня она уложила сына, капнув тому в кашу Сна без сновидений, наложила сигнальные чары вокруг кроватки и выпила зелье с волосом Сири, которых у неё по дому валялось в достаточном количестве, − Блэк линял как собака. На вкус, впрочем, было не лучше. Зелье потемнело, и в комнате ощутимо запахло мокрой псиной.

Трансформация была отвратительной. Тело ломало и выкручивало, центр тяжести сменился. Когда всё было кончено, из зеркала на Лилс смотрел главный бабник их курса. Совершенно голый. Миссис Поттер, не смущаясь, осмотрела себя со всех сторон:

− А хорош, говнюк! И задница высший класс, не врали девочки, ох не врали. Тут он, конечно, Джейми обошёл…

Но времени было мало, и Лили, накинув Блэковский шмот, для которого в их доме даже была отведена отдельная полка в шкафу, отправилась в путь, аппарировав с крыльца дома прямо к Хогсмиду.

В планах был материнский кутёж по полной: покупка сладостей, пива, прогулка и, возможно, даже шопинг!

Лили шла по деревеньке, вдыхая долгожданный воздух свободы. На несколько минут ей удалось забыть и про то, что идёт война, и про свой статус добровольной узницы в собственном доме. Такой счастливой она не чувствовала себя очень давно.

И тут случилось Это. То самое, что закрутит маховик дальнейших событий. Около Трёх метел находился постоялый двор «У Рози», в котором недорого можно было снять вполне приличные комнаты, гораздо дешевле, чем в том же Дырявом котле, и уж точно безопаснее, чем в Кабаньей голове. И вот, около этого самого двора мелькнула до боли знакомая шевелюра. В Чарах Лили всегда была сильна, потому заклинание Хамелеона вспомнила быстро и без труда наложила. Теперь главное: прислониться к стене и слиться с ней. Для гарантии бросила Отвод глаз и внимательно стала наблюдать, как её родной муж с упоением запихивает свой язык в рот какой-то мисс, жамкая ту за все выступающие места. Обжимались голубки в тени около чёрного хода постоялого двора. Сердце пропустило удар. Во рту внезапно поселилась горечь. Стало тошно.

25 июня 1990 года, больница имени Святого Мунго, Августа Лонгботтом.

Её тошнило от больничных запахов. Каждый раз, приходя в Мунго, Железная Августа давила в себе рвотный рефлекс. Это было ещё и психологическое. Некое отрицание, отвращение на физическом уровне. Она знала, что увидит в палате, где лежали её сын и невестка. Знала, что прогнозы неутешительные, и при этом с маниакальным упорством продолжала приходить раз в месяц. Год за годом. Лимонные мантии, серые стены. Фантики от Алисы, отсутствующее выражение в глазах сына. Августа раньше любила маггловскую литературу. А её Фрэнки обожал сказку о деревянном мальчике Пиноккио — живой кукле. Теперь он сам такая кукла. И никакой надежды на лучшее. Если у Алисы была хотя бы сохранна двигательная активность, то сын уже год как перестал вставать. Внука в этот раз она с собой не взяла. Трепетный и нежный Невилл слишком болезненно переживал эти визиты. Она гораздо сильнее. Хотя они постепенно убивали и её.

Вот палата. Она секунду постояла перед дверями и вошла. Картина не менялась: две койки, на одной сидит невестка и медленно расчёсывает волосы, на другой лежит неподвижно сын. Иногда моргает, но его невидящий взгляд устремлён в никуда. Фрэнка недавно постригли, а вот брили больше недели назад, и он зарос щетиной. Похудел, осунулся. А вот морщин нет. Нет мимической активности на лице. Алиса поседела. Чешет длинные, почти до колен, волосы. Она нервно реагирует на стрижку, и потому медведьмы её не стригут. Она любит их расчёсывать и переплетать. Врачи говорят, что это её успокаивает.

Августа присела на край кровати и взяла сына за руку. Никакой реакции. Даже боль в сердце не такая сильная, как раньше. Так, угли. Едва тлеют. Как сознание сына, как жизнь в нём. Невестка стала мурлыкать под нос мелодию. Колыбельная, которую она всегда напевала Невиллу. Она ничего не помнит, но всегда напевает эту мелодию. Тихо мурлычет себе под нос. И качается из стороны в сторону как маятник. И Августа не знала, что в этой палате страшнее — её бесшумный и неподвижный сын, или эта седая волшебница с безумным взглядом, которая раскачивается из стороны в сторону, напевая одну и ту же мелодию из года в год.

Августа поднесла руку сына к щеке и крепко к ней прижалась. Закрыла глаза. Затем отпустила её и тихо пошла к выходу из палаты. Алиса даже не заметила, что кто-то приходил. Сегодня её мир был безопасным. Августа прикрыла двери.

25 июня 1981 года, Малфой Мэнор, Нарцисса Малфой

В спальне тихо защелкнулась дверь. Он вышел. Нарцисса лежала на кровати, сжимая в кулаке холодный шелк простыни, чувствуя, как слезинка скатилась по её щеке вниз. Но ни всхлипа не сорвалось с губ женщины. Он мог услышать и вернуться. А она сегодня больше не вынесет. Она не знала, что хуже: его внимание или наоборот — когда он показательно её игнорировал. Это всегда означало расплату, но позже. Полный магический брак, это не шутки — тут нет развода, и никуда не убежишь. Полная власть супруга. И полное подчинение. Нарцисса плакала тихо, чувствуя себя запертой в собственном теле, словно в клетке. Лишь частичка её души в этот момент ликовала. Люциус и не догадывался, что своими нечастыми визитами в её спальню ничего не добьется. Он считал, что раз у него есть бастарды, то проклятие одного Наследника дало слабину и она сможет родить ему ещё детей. Но это не так. Нарцисса предприняла меры после того как родила Драко. Теперь у неё больше не будет детей. И Он не получит в свои лапы больше ни одного человека, которого мог бы мучить.