Почему волшебницы убивают

Новая жизнь

" И взмах её ресниц решил его судьбу. "
Маргарет Митчелл. Унесённые ветром

1-е марта 1991 года, Лечебница для душевнобольных, Августа Лонгботтом

Пришло время очередного визита. Как ни странно, после перемещения детей из Мунго, встречи проходили в гораздо менее напряженной обстановке. Августа не знала, что именно стало причиной этого — новое место или то, что точки были поставлены? Она не любила неопределенности. Пускай горькая, но правда. В этот раз случилось именно так. Когда она узнала, что сына больше нет, как нет и надежды, ей словно стало легче. Она продолжала приходить, смотреть на него, наблюдать за его сном-забытьем. Но уже не хотелось держать за руку, плакать, просить его вернуться. Оттуда не возвращаются.

Следили за ним отлично. Он был ухожен, в комнате светло и уютно. Казалось, что Фрэнк просто уснул, словно выпил Сна без сновидений.

А вот с невесткой дела обстояли иначе. Алиса и правда шла на поправку. Она рисовала какие-то картины, стены её комнаты были увешаны рисунками: цветы, птицы, яркие пятна. Она выглядела посвежевшей, перестала шарахаться от людей и даже общалась со свекровью. Она словно училась жить с чистого листа. Теперь она знала, что её зовут Алиса, у неё есть сын и свекровь. Разговаривала с Августой, рассказывала той о своих буднях. Это была совсем не та девушка, на которой женился Фрэнк. Та Алиса была смелой и весёлой, хоть и простоватой, не хватало ей шарма настоящей ведьмы. Эта — тихой, скромной и очень похожей на Невилла. Врачи считали, что через месяц Алису можно будет постепенно выводить в город, а со временем, возможно, полностью выписать из лечебницы. Августа надеялась, что летом они с Невиллом смогут провести время вместе. А потом она постепенно вновь освоится с волшебством. Пока свекровь приходила раз в месяц и меняла накопители в серёжках невестки, чтобы сила, вновь пробудившаяся в волшебнице, не навредила окружающим. Психика Алисы сейчас была по-прежнему нестабильна, как у детей. И потому требовалась страховка.

Первой Августа в этот раз встретилась с невесткой. Поменяла той серёжки, Алиса каждый раз радовалась новым украшениям и носила не снимая. Впрочем, не без лёгкого внушения. Августа подстраховывалась. Алиса говорила мало и тихо, но тем не менее, это была внятная речь, а не сумасшедшее бормотание и не менее сумасшедший смех. Кроме того, в этот раз Алиса сказала:

— Я вспомнила Неви. Помню, как носила его на руках по комнате и напевала ему колыбельную. Я бы хотела с ним… познакомиться. Он ведь уже большой мальчик.

Её взгляд стал иным. Решительным. И Августа была рада этому. И, в глубине души, очень этого ждала.

— Конечно, сейчас Невилл учится в закрытой школе, но летом будет дома на каникулах, и вы обязательно познакомитесь, — Августа позволила себе лёгкую улыбку.

Алиса просияла и тихо пожала руку волшебницы.

— Спасибо вам, Августа. Спасибо за то, что вы делаете. Мне жаль, что с Фрэнком, хоть я его и не помню, такое произошло. Я очень благодарна вам, что вы не бросили борьбу за нас, и за… меня. Врачи говорят, что я, скорее всего, никогда не вспомню, как жила до клиники. Но зато я постепенно узнаю новое, понимаю, что мне нравится и что получается. Учусь жить заново. Я словно очень долго шла в тумане и, наконец, вышла на свет.

Её пожатие стало крепче. А у Августы внутри потеплело. Она была не самым эмоциональным человеком, и не самым красноречивым. Потому просто сжала ладонь невестки в ответном пожатии.

А вот перед встречей с Фрэнком её перехватил главный врач, мистер Фредерик Пинтон. Как выяснилось, так звали мужчину с бородкой, который и принимал её в своём кабинете.

— Мадам Лонгботтом? Нам нужно поговорить.

Внутри что-то неприятно ёкнуло. Она кивнула, приветствуя мужчину, и прошла вслед за ним в кабинет.

— Мадам Лонгботтом, — начал он, привычно сложив пальцы домиком, а значит — разговор явно будет непростой, — помните, я говорил, что ваш сын может прожить ещё очень долго, если мозг не начнёт отмирать?

Августа кивнула.

— Дело в том, что на первом сканировании аппарат показал, что около десяти лет назад у вашего сына произошёл инсульт. Кроме того, насколько я понимаю, до того он был на службе, скорее всего, военной? Этим можно было объяснить странную и очень сильную контузию, из-за которой некоторые участки мозга были сильно повреждены. Кроме того, имелись незначительные кровоизлияния. Впрочем, это не так уж важно. Важно то, что последствия той контузии всплыли сейчас. В мозгу вашего сына стремительно развивается опухоль. Совсем скоро он не сможет самостоятельно глотать, а вскоре и дышать. Полный паралич. Мы должны с вами подписать согласие на то, чтобы поместить его на аппарат искусственной вентиляции лёгких. Мы уже кормим его через зонд, введённый в желудок, отказ лёгких — вопрос нескольких недель, возможно — месяца.

Августа сидела словно прибитая. Она не верила в это. Всего полчаса назад она разговаривала со вполне адекватной невесткой, а уже сейчас врач сыпет непонятными терминами и говорит, что её сын вскоре не сможет сам дышать. Ей нужно подписать какое-то согласие…

— Я могу его увидеть? — спросила женщина чуть дрожащим голосом.

— Конечно! Проходите в палату, с ним сейчас сиделка.

Августа встала так ровно, словно палку проглотила, и проследовала в сторону палаты сына. Она уже была здесь много раз. В этот раз было иначе. Сын был худее и бледнее, чем обычно. На его руках закреплены какие-то трубки, другие торчали из раскрытого рта, в носу тоже трубки. Кругом провода, какие-то аппараты. Рядом с койкой Фрэнка сидела девушка и читала книгу, иногда поглядывая на монитор.

— Добрый день, — автоматически поздоровалась пожилая волшебница и тут же продолжила, не дожидаясь ответного приветствия, — не могли бы вы оставить нас с сыном ненадолго наедине?

Девушка с пониманием и профессиональным сочувствием кивнула. Августа присела на стул и молча смотрела на своего ребёнка, грудная клетка которого едва вздымалась. Внутри у неё было пусто. На лице застыла маска-улыбка.