Почему волшебницы убивают

Всё решено за нас

Дата изменена намеренно. в 1991 году дети уже в Хогвартсе

«Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется» Китайские пословицы и поговорки

14 апреля 1991 года, Лонгботтом-холл, Августа Лонгботтом

Всё шло по плану. Невилл приехал на пасхальные каникулы. Всего неделя, но такая долгожданная. Августа хорошо подготовилась. Этот день был очень важен. Неделю назад она написала внуку, что на каникулах в доме будет важный гость. А два дня назад забрала Алису из больницы. Точнее, из реабилитационного центра при ней. Врачи сочли, что ей нужно начинать адаптироваться к обычной жизни. Вчера Алиса узнала, что она волшебница. И, что интересно, вспомнила об этом. Палочка Алисы хранилась в их спальне в доме. Невестка вспомнила движения Люмоса сразу, как только палочка легла той в ладонь. Девушка улыбнулась так по-доброму мечтательно, что у Августы перехватило дыхание. Этот момент был по-настоящему волшебным и трогательным.

— Я… я помню. Я помню Хогвартс… столы длинные, свечи. Меня распределили на Гриффиндор! — лицо Алисы озарилось радостью.

Она в последнее время многое вспоминала. Родителей, свой дом и детство. А теперь вспомнила, что она волшебница.

Две женщины в тот день много говорили, колдовали, смеялись и обнимались. Августа не любила ярких проявлений привязанности, но в этот день всё было иначе. Вчера ей сказали, что Фрэнк перестал дышать сам. Его подключили к специальному аппарату, который вентилировал его лёгкие. И именно потому сегодня Августа особенно радовалась возвращению к жизни этой такой ещё молодой волшебницы. Которая в своё время старалась стать ей не просто хорошей невесткой, но и дочерью. Тогда она не понимала, как Фрэнк мог её выбрать. Ей Алиса казалась слишком мягкой и слабой. А теперь, узнав и вырастив Неви, она слишком много переосмыслила. И каждое достижение Алисы в волшебстве, каждую маленькую победу, возвращение фрагмента памяти воспринимала как маленький праздник. Её Фрэнка больше нет. Но у Невилла будет мама. Мама — волшебница. Которая сможет дать ему ту любовь и нежность, в которой он так нуждается.

Августа встретила Невилла на платформе. Сегодня на ней не было шляпы с чучелом грифа. Алиса сказала, что оно пугающее и навевает ей какие-то грустные воспоминания. И Августа в этот же день сожгла его в камине. Она больше не хотела цепляться за прошлое, не теперь, когда появилась надежда на будущее. Теперь на ней была тёмно-бордовая шляпка с камеей. И никаких битых молью воротников. Обычное платье из шерсти в клетку. Невилл несмело шёл к ней от поезда, споткнувшись по пути и покраснев до самых ушей. Но она, вместо того, чтобы привычно отчитать мальчика, шагнула к нему навстречу и крепко обняла.

— Здравствуй, внук. Я скучала.

Невилл замер, не понимая, ослышался ли он. Это его бабушка? Правда? И, не веря своему счастью, он несмело обнял её в ответ.

— Я тоже, бабуля.

Они стояли так всего минуту. А потом пошли к камину, багаж на каникулы было не принято брать, потому внук был налегке, взяв лишь палочку и аквариум с Тревором, который теперь летел перед ними. Через камин они переместились прямо домой.

Она решила сразу не шокировать ребёнка, потому сначала они помыли руки, затем прошли в столовую, и только тогда Августа сказала:

— Невилл, помнишь, я говорила, что у нас гости?

— Да, дядя приехал? — несколько натянуто спросил мальчик, который сильно недолюбливал и побаивался своего странного и эксцентричного родственника.

— Нет, кое-кто другой.

В этот момент Алиса вошла в столовую. Невилл не сразу понял, кто эта женщина. Он не видел её с трёх лет, после того как бабушка перестала брать его в Мунго, потому не помнил точно, как она выглядит. Августа решила подсказать и мягко произнесла:

— Невилл, это Алиса, твоя мама.

Невилл замер, не веря в то, что только что сказала бабушка. В его ушах стояло эхом: мама… мама… мама. Сердце вдруг застучало быстро-быстро. Женщина была очень милой. Круглое лицо, как у него, каштановые волосы, мягкая улыбка. Она была похожа на колдофото, которое он всегда возил с собой, и на которое часто смотрел по вечерам, мечтая о том, чтобы мама с папой пришли в себя и он больше не был так одинок. И вот теперь женщина с фото стояла в его доме прямо перед ним.

Тишину разорвал голос Алисы:

— Невилл? Это и правда я, твоя мама. Какой ты вырос красивый!

И тут его прорвало. Он побежал со всех ног и врезался матери в грудь, обнял крепко-крепко и разрыдался. Из его горла вырывался только один слог: ма… и всхлипы. Алиса пошатнулась, обняла его и тихонько гладила по голове. У неё тоже текли слёзы. Плакала и Августа. Она прижимала к губам раскрытую ладонь и старалась не издавать ни звука. Словно бы наложила на себя невербальное Силенцио.

Уже потом Невилл взахлёб рассказывал матери и бабушке про свою школьную жизнь и не менее жадно внимал тому, как бабушка нашла маггловскую клинику и как лечили маму. Он совсем не расстроился от того, что мама мало что помнит, и с энтузиазмом предложил всему учить её заново. И только потом, почти перед сном, лежа в постели, он спросил бабушку про отца.

Августа смотрела в глаза внука и печально и честно ответила:

— Невилл, папе было значительно хуже, чем маме. Ему не смогли помочь даже в клинике. Зато смогли спасти маму, и это наше с тобой самое большое счастье.

Невилл расстроился, но новость о матери была настолько счастливой, что он не был слишком глубоко опечален. Отец всегда был абстрактной личностью, на которую ему предстояло равняться всю жизнь. Но он не был живым человеком, Невилл никогда не был с ним по-настоящему рядом, не слышал его голоса. Его не существовало в жизни сына. А вот мама была, и теперь никуда не денется, и будет с ним. Он уснул счастливым.

10 апреля 1991 года, Малфой Мэнор, Нарцисса Малфой.