Почему волшебницы убивают

У зеркала два лица

«Цель всякой жизни есть смерть» Зигмунд Фрейд (1856–1939)

15 апреля 1991 года, Азкабан, Нарцисса Малфой.

Этот день настал. Два дня назад муж получил посылку с особым укрепляющим зельем. Вообще, заключенным запрещено было передавать такие дары, лишь еду и одежду. Но деньги творят чудеса. Клятва по-прежнему не позволяла ей вредить мужу. Она должна была заботиться о его благополучии. Потому, кроме укрепляющего, у зелья было и ещё одно свойство — хорошие сны. Тот, кто пил это зелье, видел только позитивные, добрые, красочные сновидения. Его разработали для детей, если те страдали от кошмаров. Только вот в Азкабане такие сны — лечебный бульон для дементоров.

Сегодня она получила сообщение от подкупленного ею охранника о том, что муж не проснулся от очередного сна. Ночью дементоры, патрулировавшие этаж, выпили его до смерти. Но Нарцисса знала это и без сообщения. Она проснулась под утро от того, что тугой обруч брачной клятвы, который она чувствовала на груди долгие двенадцать лет, наконец, разжался. И никакого отката. Она вдыхала и выдыхала полной грудью, до тех пор, пока у неё не закружилась голова. А потом заснула спокойным сном человека с чистой совестью.

Сегодня ей предстояло отправиться за телом мужа. Как правило, заключенных Азкабана складывали в мешки и выбрасывали в море. Иногда их тела сжигали, иногда хоронили на внутреннем кладбище в безымянной могиле. Но чаще — сообщали о смерти родственникам и вешали проблемы с утилизацией тела на их плечи. Нарцисса хотела забрать тело. Его нужно было похоронить в семейной усыпальнице Малфоев, чтобы Драко, который не помнил отца, знал, что тот покоится среди предков. Ей же нужно было позаботиться о посмертии мужа. Дементоры выпили его жизнь, но не душу. Ещё три дня душа будет пребывать в безвременье, прежде чем окончательно отправиться за грань. У неё было время.

Нарцисса послала Патронуса сотруднику Отдела Тайн — Каспару Ревенелу, бывшему Каспару Блэку, вошедшему в род жены-цыганки, в чей род всегда принимали мужей — у Ревенелов царил матриархат. Впрочем, это было великолепным решением, их дети получили все дары семьи. Каспар был кое-что должен своей троюродной кузине. И сейчас настало время отдать долг.

— Сегодня. Стоунхендж. Полночь.

Серебристая ласточка улетела, растворяясь где-то под потолком спальни Нарциссы. Родственник знал, что нужно делать. Он будет ждать и подготовит всё для ритуала, а также проследит, чтобы его никто не прервал.

Нарцисса надела чёрное и отправилась на побережье, где её ждали представители Азкабана с телом мужа.

Люциус в виде трупа ей понравился ещё больше, чем в зале суда. Когда-то длинные и ухоженные волосы свалялись в колтуны, лицо было бледным и худым, несмотря на зелья и питание, Азкабан всё же не курорт. Тело тоже исхудало, руки, когда-то такие ухоженные и принёсшие ей столько боли, были и вовсе неузнаваемы: сбитые костяшки, заусеницы, длинные, частично обломанные ногти с грязью под ними. Леди Малфой кивнула сотрудникам тюрьмы, приветствуя, молча подписала необходимые документы, подтверждая приём тела, забрала нужную справку и скомандовала:

— Добби! Отнеси тело господина в мэнор и подготовь его к погребению.

— Да, госпожа! — радостно закивал эльф и тут же исчез с характерным хлопком, прихватив тело. Нарцисса аппарировала вслед за ним.

Через несколько часов, в присутствии тётки, сестры и Драко, тело мужа медленно обернулось белым саваном и вплыло в семейный склеп. Оно заняло своё место в нише, сверху легла белая мраморная плита, на которой появилась золотая гравировка с именем и годами жизни. Драко плакал, хотя никогда и не знал отца. Остальные молчали, а Блэкам точно было что сказать. Церемония прощания вышла скромной. Нарцисса наколдовала вазу с неувядающими цветами, домовик унёс Наследника пить молоко с успокоительным зельем. Тётка спросила:

— Стоунхендж?

— Да, тётушка, отличное место силы, никто не заметит всплеска, там постоянно какие-то выбросы происходят.

— Я буду, подстрахую тебя, — безапелляционно сказала Вальбурга.

— И я, — неожиданно присоединилась Андромеда.

Несмотря на свою любовь к мужу-грязнокровке, Анди оставалась тёмной ведьмой. Кроме того, Нарцисса, после ослабевания клятвы, могла на многое намекнуть. И если бы Люциус был жив, Андромеда с удовольствием удавила бы его собственными руками.

— Спасибо.

Нарцисса была немногословна, её мысли неспешно текли в совершенно иной плоскости. Похоже, сегодня всё действительно закончится. И муж, наконец, сделает для неё кое-что хорошее.

Ночью в окрестностях Стоунхенджа было пасмурно. Небо заволокло тучами. Меж каменных глыб беззвучно скользили тени трёх женщин. Они были одеты в белые мантии. Одна из них вычерчивала ритуальный круг и множество знаков на влажной и жирной чёрной земле. Другая проверяла начертанное, что-то бормоча. Вскоре приготовления были окончены. На земле был нарисован круг в треугольнике. Посредине круга, головой к одной из вершин, лежало завернутое в саван тело. Женщины затянули длинный мотив на древнекельтском. От их голосов волосы становились дыбом на всём теле. В какой-то момент над телом заклубился серый дым, превратившийся в огромного адского пса, потусторонним голосом задавшего вопрос:

— Зачем ты звала меня, ведьма?

— Гримм, я, Нарцисса Асцелла Блэк, в браке Малфой, хочу подарить тебе тело и дух моего покойного мужа.

Демон, покровитель рода Блэк, относился к Адским Гончим и обожал чёрные души. Гримм потянул носом над телом Малфоя и заговорил:

— Проклятая чёрная душа. Ты угодила мне, ведьма. Я забираю его. Что хочешь взамен?

— Снятие проклятия с моего сына. Драко Малфой наполовину Блэк, но его коснётся проклятие единственного наследника. Я хочу, чтобы у него была возможность иметь больше детей.

— Не в моей власти, — подумав, ответил пёс, — но я могу ослабить проклятие. Наследник будет один. Один мальчик. Девочек может рождаться сколько угодно. Ты принимаешь мой дар?