Почетный пленник из цикла Хозяин гор. Книга 1

Глава 8

Глава 8

Хродвиг

Хродвиг лежал без сна. Рядом крепко спал Ули, разметавшись на лежанке. Привычно пахло старым деревом и овчиной. Ночная мгла жила своими звуками: хрипловатый голос горлицы выводил бессчетное «ху-ху-у-ху», оглушительно стрекотали цикады, раскатисто квакали жабы, шелестел листвой ленивый ветерок. Хранителю не мешало это многозвучие. Отнюдь. С годами Хродвиг спал все меньше и меньше, а в последние годы и вовсе почти не смыкал глаз, лишь изредка проваливаясь в зыбкую дремоту на грани яви и сна. Бесконечными ночами он раз за разом пролистывал книгу своей жизни, то задерживаясь в самом начале, то почитывая середину. Сейчас он заново просматривал последнюю написанную страницу.

Въехав под вечер в Ойдету, Хродвиг со свитой натолкнулся на плотную толпу высыпавших навстречу местных жителей. Им были не рады: хмурые, неприветливые лица, колючие взгляды исподлобья, – настороженность так и витала в воздухе. Для почитателей Великого Неба все незнакомцы – чужаки, а чужаков здесь не любили. Но за кинжалы никто не хватался, и на том спасибо.

Хоар вытолкнул вперед Ойдена:

– Нас позвал этот человек! – громко объявил он. – Его жену обвиняют в ведьмовстве.

Послышались перешептывание и глухой ропот.

«Пусть шепчутся. И пусть обвиняют, но своего», – подумал тогда Хродвиг.

– Великое Небо, – голос Хоара стал еще громче. Ропот утих, как по команде, – послало вам Главу Хранителей, который случайно проезжал мимо. Случайно для нас, простых смертных, но не для Великого Неба!

Хоар воздел указательный палец вверх.

«А с Хоара все-таки будет толк. Не зря я его приблизил. Хитер и не боится хитрить там, где нужно. Отважен, решителен, не прочь подраться – и притом осторожен. Крепкий горец растет. Видна в нем порода», – подумал Хродвиг о помощнике, со слабой улыбкой вспоминая неуверенные, растерявшие накал шепотки жителей.

Наконец из толпы вышел упитанный рыжеволосый мужик, комкая в руках войлочную шляпу. И как он умудрился в этих пустых горах такой живот наесть?

– Я Эйдир, староста, господин. Великое Небо послало нам гостей – прошу разделить мой кров и вечернюю трапезу!

Да, время для судебных разбирательств было уже позднее. Полдня прошло, прежде чем они достигли Ойдеты. Но время и путь в горах измерялись иначе, чем в долине. К этому Хродвиг давно привык и был рад уже тому, что не пришлось ночевать по дороге в деревню.

Горские традиции не располагали к спешке, и на вечернюю трапезу собралось все село. Уважили Главу Хранителей, так сказать. Старейшина выставил широкий стол на главную улицу напротив дома, а домочадцы накрыли стол всем, что хранилось в закромах. Сосед вынес свой стол и прислонил к столу старейшины, и так, пока вся улица не украсилась одной длинной – от начала улицы до ее конца – сплошной столешницей, на которую щедрые хозяйки метали все, что смогли.

Никто не хотел ударить в грязь лицом перед соседями, и потому из дома выносились самые вкусные разносолы. Уважаемых гостей усадили на почетное место. Зажгли светильники и факелы. Выкатили бочонки с пивом. Появились дудочники и барабанщики. Праздник, одним словом.

Все это было для Хродвига и его спутников привычно. Прибытие Хранителя редко обходилось без широкого гулянья. Вот только обычно праздновали после суда, а не до него. Видимо, так своеобразно жители Ойдеты истолковали слова Хоара о воле Великого Неба. Охрана и Хродвиг ели мало и смотрели больше себе в тарелки, лишь Ултер крутил головой вокруг. Но вскоре он отяжелел от съеденного и увиденного за день и стал клевать носом.

А праздник-то вышел невеселый… Натужный, вымученный. Даже знакомые радостные неприхотливые пастушьи мелодии звучали грустно. От выпитого пива у мужчин не блестели глаза, не развязывались языки, не распрямлялись спины. Напротив, горцы сутулились, хмурились и тяжко вздыхали. Жители прятали глаза, но сквозь подавленность опытный Хранитель разглядел нечто.

Неужели облегчение? Надежду?

От ночевки под крышей дома старейшины отказались – опять постарался Хоар. «Мудрейший Глава Хранителей – и прочая и прочая… – десятилетия в дороге, и уже нигде не может спать, кроме как в своей повозке, ставшей ему домом»… Эйдиру даже показали, как внутренность возка вся полностью устилается коврами и подушками, как превращается в одно сплошное ложе.

Справедливости ради Хродвиг и вправду предпочитал ночевать именно так.

Эйдир, вспомнив о своей каменной сакле с холодным земляным полом и многочисленных домочадцах, не стал настаивать. Впрочем, дабы не умалять вежества старосты, и чтобы охранить толстяка от сплетен односельчан, к нему отправили ночевать Второго и Третьего…

Ули беспокойно дернулся во сне, и Хродвиг укрыл его, уберегая от надоедливых комаров. Правнук покрылся испариной, и старик неловко погладил его по горячему лбу, вытирая пот. Мальчик нахмурился и что-то пробормотал во сне.

«Поздно! Ну почему так поздно! – с досадой подумал старик, глядя на спящего. – Сколько я смог бы дать тебе, мальчик, приди ты раньше… Седмицу назад мне казалось, что времени отпущено слишком много, что опостылевшие дни ползут так медленно, как весенние мухи по холодному камню… Но вот судьба подкинула мне тебя, мальчик, и я сокрушаюсь, что время мое на исходе! Как мне успеть выучить тебя, выковать и закалить?..»