Почетный пленник из цикла Хозяин гор. Книга 1

Глава 9

Глава 9

При виде измазанного паренька люди стали чертить у себя на груди круг – символ Великого Неба. Даже крикунья Ойрла оторопела, хлопая глазами и раскрыв рот уставившись на Ойкона, который неожиданно для всех появился на пустыре.

Хранитель не терял время даром, не дал толпе опомниться.

– Подойди ко мне, юноша! – велел он.

Парень, ведомый Немым и охранником в черном, приблизился. Он встал напротив Хранителя, на место, которое тот указал своим посохом. Ойрла пришла в себя и закричала:

– Ойкон, где мой муж?

Хранитель в очередной раз стукнул посохом, и охранник вновь спеленал громогласную бабу, заломив ей руки за спину.

– Здесь идет Суд Хранителя, женщина! – устало обратился Хродвиг не столько к Ойрле, сколько к ее односельчанам. – Ты не единожды прерывала его. Один из наших обычаев велит мне отрезать тебе язык, а другой – казнить… – Старик замолчал, вглядываясь в расширенные от ужаса глаза женщины. – Но, понимая твое горе, я не буду этого делать. Пока. Но больше я не хочу слышать тебя, ты поняла меня?

Ойрла полузадушенно всхлипнула и попробовала упасть на колени. Но захват черного не дал этого сделать. Хранитель взмахнул рукой, и охранник отпустил женщину. Та рухнула на колени и поползла в толпу. Односельчане расступились перед ней, и вскоре она исчезла из виду.

Ойкон смотрел на происходящее и смущенно улыбался. И совсем не боялся! Правая рука замотана грязными тряпицами, а левой он теребил край своей старой ношеной рубахи. Сквозь нити ветхого рубища проглядывало худое тело.

– Как зовут тебя? – спросил Хранитель.

Хоар приблизился и уселся на нижнюю ступень лесенки.

– Ойкон… – рассеянно ответил допрашиваемый. Он завороженно рассматривал чудесную повозку, оббитые железной полосой большие колеса, красный ковер с длинным ворсом и аккуратную деревянную лесенку.

– Это твоя мать? – спросил Хродвиг, посохом указав на висевшую в захвате охранника Эйду.

Парнишка оторвал взгляд от повозки и увидел женщину. Он подался к ней, но Хродвиг пристукнул посохом, а Хоар покачал головой. Юноша качнулся назад и встал обратно.

– Мама… – жалобно протянул он.

– Знаешь ли ты, в чем обвиняют твою мать? – продолжил расспрос Хродвиг. Его зычный голос далеко разлетался по пустырю, а ответы Ойкона, слабые и жалкие, напротив, были слышны еле-еле. Жители Ойдеты почти не дышали, боясь пропустить хоть слово. Едва ли когда еще они смогут побывать на Суде Хранителя.

– Нет…

– Ее обвиняют, что ночью она ходила на кладбище, набрать кладбищенской земли для злого ведьмовства!

Многие в толпе начертили на груди круг, отгоняя злые силы.

– Нет, нет! – заторопился юноша, здоровой рукой теребя ворот рубахи.

«Да эта несчастная рубаха прямо сейчас расползется», – подумал Ули, наблюдавший за парнем из темноты повозки.

– Мама приносила мне покушать! – крикнул мальчик, чтобы все его услышали.

– Где он был? – обратился Хродвиг к охраннику, который привел Ойкона.

Тот приосанился и громко ответил:

– На кладбищэ нэбольшая дыра в скале. Там жил, – дорча у чернобурочника был ужасен, но никто в толпе даже не хмыкнул.

– И давно ты там живешь? – Хродвиг склонил голову к плечу.

Парень улыбнулся смущенной улыбкой и пожал плечами:

– Я не помню…

Похоже, он вообще плохо понимал, что делается вокруг и зачем его сюда позвали.

– Что у него с рукой? – Хранитель коснулся посохом к спине помощника, сидящего у подножия.

Хоар встал, приблизился к пареньку и размотал тряпку. Вдоль предплечья тянулся глубокий багровый порез. Хоар понюхал рану и сморщился.

– Нормально. Непонятно, зачем руку так заматывать… – проворчал он. – Но рана чистая.

– Это мама… – прошептал Ойкон.

– Мазь хорошая, подживает неплохо… – Хоар бросил тряпку наземь. – Пусть рана на солнце будет. Чем это тебя, мечом или ножом?

– Это Эйрик, кинжалом, – пояснил паренек. Все с той же растерянной улыбкой.

Толпа глухо загудела, и Ойкон с удивлением обернулся на нее, как будто только заметив.

«Он же дурачок!.. – догадался Ули. – Вот и улыбается все время!»

– За что он ударил тебя? – быстрым вопросом Хранител пригасил недовольство жителей.

– Они смеялись и били. А я защищал, – нахмурился паренек. Он рассматривал свою рану, поворачивая руку из стороны в сторону, словно впервые увидя. – Я защищал и поднял руку.

Он поднял здоровую руку и выставил над собой тощее как палка предплечье.

– Ты защищался, – кивнул Хранитель.

– Нет, – удивленно посмотрел на старика Ойкон. – Я защищал. Защищал Гворфа.

Многоголовая толпа как-то разом сотней ртов сказала: «Ой!» – и замолкла. В опустившейся тишине пятнистый мул звонко хлопнул хвостом, отгоняя слепня. Ули вздрогнул.