Почти как вдова Клико.

Глава 1.

Глава 1

Элеонора проснулась не сразу.
Сначала проснулось тело — лениво, нехотя, будто кто-то тянул её из тёплой воды за щиколотку, не давая ещё секунду полежать в приятной тяжести. Внутри было мягко и странно спокойно. Не больно. Не тревожно. Слишком… хорошо.
Она лежала, не открывая глаз, и слушала себя.
Тело отзывалось странной, насыщенной теплотой — в мышцах, в коже, под кожей, глубже. Так бывает после очень удачного сна… или после чего-то совсем другого. Мысль пришла лениво и без паники, как факт, который пока не хочется трогать.
Пахло чистотой. Не стерильной, не больничной — дорогой. Лёгкий древесный аромат, что-то тёплое, почти кожаное, и ещё — еле уловимая нота чего-то травяного. Не парфюм. Дом.
Простыня под пальцами была плотной, прохладной, слишком хорошей, чтобы быть случайной. Элеонора медленно вдохнула, проверяя, работает ли тело как надо. Работало.
«Значит, жива», — отметила она почти с иронией.
Открывать глаза не спешила.
Рядом ощущалось чужое присутствие — не угрожающее, не настороженное, а… уверенное. Тепло от другого тела. Чужое дыхание — ровное, спокойное, мужское. Очень близко.
Вот здесь Элеонора всё-таки открыла глаза.
Потолок был высоким. Не гостиничным и не больничным — с лепниной, но не перегруженной, с мягкой подсветкой по периметру. Свет не бил в глаза, а словно стекал по стенам. Цвет — тёплый, сливочный. Старина, аккуратно и дорого приведённая в порядок.
Она повернула голову.
Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежал мужчина.
Молодой — но не мальчик. Максимум лет на пять моложе её прежнего возраста, если мерить привычными категориями. Тело — подтянутое, сильное, без показной «спортзальности», а той уверенной формы, которая появляется у людей, привыкших владеть собой. Каштановые волосы, чуть темнее на висках, растрёпанные, будто он спал беспокойно или, наоборот, слишком глубоко. Глаза закрыты, но ресницы длинные, тени под ними почти незаметны — не измотан, не пьян, не болен.
Губы… Элеонора на секунду задержала взгляд. Слишком выразительные для мужчины, который явно не привык быть «милым». Такие губы чаще встречаются у тех, кто привык говорить мало и по делу — и целовать так же.
На шее — след. Едва заметный, но она знала, чей.
Её.
«Интересно», — подумала она спокойно. — «Очень интересно».
Паники не было. Истерики — тоже. Было странное, почти профессиональное любопытство. Как у человека, который очнулся не там, где планировал, но пока не видит причин немедленно кричать.
Она осторожно приподнялась на локте.
Комната открылась шире. Большая спальня, окна в пол, за ними — зелень. Не парк с аккуратными дорожками, а что-то более живое: холмы, виноградники, утренний туман, стелющийся низко, будто ленивое животное. Где-то вдали — линии строений, но не город. Поместье. Загородный дом.
Очень богатый дом.
Мебель — массивная, но не тяжёлая. Дерево тёплых оттенков, современная геометрия, но с уважением к старым формам. На прикроватной тумбе — планшет, тонкий, почти невидимый, рядом — часы с механическим циферблатом, явно антикварные. Смешение эпох выглядело не как эклектика, а как уверенный выбор.
«Ладно», — решила Элеонора. — «Сначала разберёмся с этим».
Она посмотрела на мужчину внимательнее.
Он пошевелился, будто почувствовал её взгляд, и открыл глаза.
Глаза оказались ярко-голубыми — холодными и ясными, как зимнее небо. Взгляд сфокусировался на ней почти мгновенно, без сонной растерянности. Он улыбнулся — лениво, чуть насмешливо, как человек, которому утро нравится.
— Доброе утро, — сказал он спокойно. Голос низкий, тёплый, уверенный. — Ты сегодня непривычно молчаливая.
Элеонора приподняла бровь.
— А у меня есть обязанность говорить с утра? — спросила она сухо.
Он усмехнулся, перевернулся на спину, заложив руки за голову.
— Обычно ты начинаешь с замечаний. О том, что я занимаю слишком много места. Или что окно надо было оставить приоткрытым. А сегодня… — он скосил на неё взгляд, — ты смотришь так, будто я внезапно стал тебе незнаком.
Она выдержала паузу.
— Женщина имеет право иногда капризничать, — ответила она спокойно. — Даже если вчера была в прекрасном настроении.
— Вчера? — он хмыкнул. — Если судить по ночи, настроение было более чем прекрасным.
Она посмотрела на него прямо.
— Возможно. Но сейчас мне нужно немного тишины.
Он изучал её несколько секунд — внимательно, но без давления. Потом кивнул.
— Хорошо. Завтрак через полчаса. — Он встал, совершенно не стесняясь наготы, что Элеонора отметила машинально. — И да… — он остановился у двери, — ты уверена, что с тобой всё в порядке?
— Абсолютно, — ответила она ровно. — Просто оставь меня одну.
Он пожал плечами.
— Как скажешь.
Дверь закрылась тихо.
Элеонора осталась одна.
Она медленно выдохнула и огляделась уже без спешки.
Это было не «чужое место». Это было место, где она… жила. Вещи лежали не как в гостинице, а как в доме человека, который знает, где что находится. В гардеробной — платья. Дорогие. Строгие. Никакой вычурности, никакой подростковой моды. Ванная — современная техника, встроенная так, что не бросалась в глаза. Зеркало показало женщину лет сорока с небольшим — ухоженную, с огненно-рыжими волосами, собранными сейчас небрежно, и ярко-зелёными глазами.
Лицо было… её.
Не прежним — но удивительно подходящим.
— Ну здравствуй, — сказала она отражению. — Похоже, истерика отменяется.
Завтрак оказался испытанием.
Столовая выходила окнами на виноградники. Сервировка — безупречная. Фарфор, серебро, свежие цветы. Кофемашина — дорогая, профессиональная, встроенная в нишу. Но запах…
Элеонора сделала глоток кофе и едва заметно поморщилась.
Кофе был переварен. Горчил. Плоский. Такой подают там, где привыкли к статусу, но не к вкусу.
Оладьи выглядели идеально — румяные, пышные. На вкус — никакие. Тесто тяжёлое, масло пережжено.
«Раньше тебя это устраивало», — отметила она. — «А теперь — нет».
Мужчина — Адриан, всплыло имя спокойно и уверенно — наблюдал за ней поверх чашки.
— Что-то не так? — спросил он с лёгкой насмешкой.
— Всё так, — ответила Элеонора. — Просто я сегодня особенно требовательна.
— Это ты умеешь, — усмехнулся он. — Кстати… ты сегодня слишком внимательно смотришь по сторонам. Обычно ты завтракаешь быстрее.
Она отложила вилку.
— Возможно, я просто решила наконец посмотреть, где живу.
Он рассмеялся.
— Ты живёшь здесь уже три года, Элеонора.
Она кивнула.
— Значит, пора начинать ценить.
Он прищурился, но больше ничего не сказал.
Когда он ушёл по делам — «ненадолго», как он выразился, — Элеонора осталась одна в огромном доме.
И только тогда позволила себе подумать по-настоящему.
Паниковать смысла не было. Тело — здорово. Статус — высокий. Деньги — есть. Мужчина — не враг. Мир — странный, но логичный.
Она подошла к окну, посмотрела на виноградники и тихо сказала:
— Что ж. Похоже, я действительно начала сначала.
И в этот раз — на своих условиях.