Почти по Анискину.

Почти по Анискину.

Весной, где- то в начале марта, в Любимовке появился, неизвестно откуда, мужичок. По паспорту Сергей Илларионович Домани, тридцать восемь лет. Высокий, смуглый, пронзительные карие глаза, черные волосы красиво лежат волнами и спадают на плечи. Первое, что сделал Домани, это зашел в сельмаг, купил самый дорогущий коньяк и направился прямиком в администрацию колхоза. За приятным разговором Сергей Илларионович выпросил у администрации кусочек земли в аренду, пообещав ежемесячно отчислять колхозу достаточно красивую сумму. На вопрос, а тебе зачем, дал объяснение тоже очень простое и понятное:

–Организую торговую точку.

–Что продавать будешь? – залюбопытствовал Петр Петрович.

–Зелень, дорогой, зелень. Вот скоро восьмое марта, цветы вашим красавицам привезу!

Сказал-сделал! Поставил торговый стол-прилавок, и к празднику завалил его чудесно пахнущей массой зеленых веток, обсыпанных желтыми пушистыми шариками. В первый же день весь товар был распродан, потому, как мужики Любимовки все еще были под впечатлениями просмотров видеофильмов, в основном немецкого производства. Даже Михаил Тимофеевич купил своей жене веточку, чем, та была очень растрогана. Последний раз она получала цветы от Миши лет сорок назад.

Домани, увидев такое рвение местных мужиков, привез еще партию. А заодно и лука зеленого, укропа, петрушки, гранат, апельсин, сухофруктов и еще чего- то интересного и невиданного.

Точку свою Сергей поставил на бойком месте, около сельмага. Дело в том, что дорога, вдоль которой лежала деревня, была трассой, соединявшей не только города, но и административные округи. Машин проходило по ней множество, и частенько водители заезжали в местный магазин за продуктами. Заведующая магазином, была баба пробивная, и у Любимовцев водилось на полках то, чего у других не было. Главная задача, что бы деньги были!

Товар свой на ночь Домани уносил в сарай, тоже арендованный у……? Как он вышел на нее никто так и не узнает, но сарай Сергею сдала в аренду - Серафима! Более того, она сдала ему еще и угол и подрядилась кормить обедами, ужинами и вообще помогала во всем. Серафима настолько доверилась мужичку, что прощала ему друзей-собутыльников, коих оказалось две штуки, их долгие посиделки и громкие шумелки.

Ближе к лету у людей в огородах пошла своя зелень и свои цветы. А уж летом, то вообще всем хоть завались. Но Сергей продажи не бросил, торговал и своим, и людским, и колхозным. Точка себя отрабатывала! Народу нравилось! В колхоз денежка капала!

В конце августа началась уборочная страда. Год был удачным, наубирали, намолотили и сдали Государству по плану и выше. Все ждали расчета и получения основной заработанной суммы.

Пошел слух по Любимовке, привезли! Завтра должны выдавать зарплату!

Касса в колхозной администрации была там же, где и бухгалтерия. В одной комнате. Просто в обитой железом двери бухгалтерии было вырезано окошко, открывающееся по мере надобности, и кассир, а по совместительству и главный бухгалтер, выдавал обычным работникам зарплату, а передовикам еще и премию.

Сегодня кассир Наталия Ивановна, женщина серьезная, боевая, тридцати трех лет, уже подготовила и ведомости, и деньги к выдаче, но было еще рано. И она в свой перерыв просто обедала перед предстоящим долгим рабочим моментом. Обед подходил к концу, когда в окошко ее кассы постучали.

Она не среагировала. Постучали посильнее. Наташа решила обругать пришедших, ведь перерыв еще не закончился. Она приоткрыла окошко кассы и застыла в недоумении. Перед окошком стояли два зайчика: розовый и зеленый.

Она хотела уже рассмеяться: у мужиков, до рта были натянуты детские колготы с прорезями для глаз и свисающими в разные стороны нижними частями, надеваемыми ребенком на ножки, но Розовый зайчик показал в окошко кассы мощный топор и выдал:

–-Открывай, сука, деньги на базу!

–Вот сумка, складывай! – пропищал второй, Зеленый !

Ноги Наташи подкосились, и она упала на стул перед окошком. Но в обморок она не ушла. Боевые бабы Любимовки на своем веку видели и не такое. Наташина бабушка в свое время партизанила в местных краях и не раз ходила на задания, выполняя приказ. Наташа была вся в бабушку!

Миг, нажата специальная педаль, и окошко кассы, закрывает стальной лист, как упавшая гильотина, вдавливаясь в крепко обнявшие его пазы.

–Что за ху-ня –слышится из-за двери! – Что делать будем?

–Уходить надо! Пошло не по плану – пищит второй голос.

–Куда уходить? Нам шеф снесет башку и отпилит яйца!

–Попадемся! Сейчас народу набежит!

–Не дрейфь, побоятся сунуться!

– Ну а делать то, что?

–Дверь ломай!

Крепка дверь бухгалтерии! Петли и засов тоже сделаны на совесть! Но вот в чем подстава, все это прибито гвоздями. Нет, гвозди тоже крепкие, но вбиты они в дерево, а оно, как известно, если подналечь……

Сильный удар содрогнул дверь. Топор уже начал вытаскивать гвозди!

–Убью тварь! Наташка, открывай по- хорошему!

–Открой, поделимся – пищал второй!

–Ты чего мелешь, идиот!

–Пусть откроет, а там разберемся!

В это время Наташа уже собирала весь нал в вырез своей блузки. Заправив ее в юбку и затянув потуже пояс. Все ведомости и все деньги отправила в своеобразный сейф с ногами.

В бухгалтерии было окно. Оно конечно, было закрыто металлической решеткой. Но решетка открывалась вовнутрь и ключ от нее, в целях пожарной безопасности висел рядом, на гвоздике под шторой.

Дрожащими руками Наташа открыла решетку, затем распахнула окно и начала эвакуацию себя и того, что для кассира дороже жизни. Она торопилась и зацепила ногу о подоконник туфелькой. Та слетела, но девушка даже не подумала остановиться. Под прикрытием длинной стены здания Наташа уходила, прижавшись как можно сильнее к земле. Местами ползла на четвереньках, стараясь не растерять свою драгоценную ношу. Она вышла на соседнюю улицу и бегом кинулась хоть куда ни - будь спрятаться. Но тут ей несказанно повезло.