Под алым пологом луны

1. Юная дева, что верила в сказки, жила меж ветвей Изумрудных лесов.

879 год от вознесения богини луны Нотт.
Долина Изумрудных лесов.

Яркое желтое солнце показалось на г­оризонте, озаряя длинными лучами верхушки высоких деревьев, ограждавших, словно живая изгородь, маленькие деревянные хижины, стоящие в самом центре раскинувшейся средь леса опушки. Над этими скромными, покосившимися постройками, гордо возвышался двухэтажный домик. Он был собран, казалось, из множества таких же скромных домиков, но только маленьких. Стены, обитые разноцветными досками – выцветшими на солнце или просто приколоченными чуть позднее своих собратьев, – создавали впечатление украшенного многочисленными заплатками старого платья.

Но только самый невнимательный путник мог почувствовать печаль от этого зрелища. Остальные же видели за вьющимися стеблями плюща и дырявой крышей настоящий замок, полный любви и уюта.

За тонкими оконными стеклами виднелись яркие шторки, украшенные пестрым рисунком цветов. Крыша прохудилась, но была заботливо залатана маленькими кусочками черепицы, а узкую, усыпанную гравием дорожку окружал настоящий сад из всевозможных растений и цветов.

Раннее утро только-только наступило. Птицы начинали воспевать свои песни, пчелы отправлялись к любимым полям, река, спрятанная за густым еловым лесом, тихо журчала. Все шло своим чередом. И в природе, и в маленьком двухэтажном домике.

В окнах зажегся уютный желтый свет, выливаясь на пушистую траву лужицами сладкого меда. Послышались сонные голоса обитателей названного замка.

Казалось, эту размеренную и привычную идиллию ничего не могло разрушить, как вдруг тяжелая деревянная дверь, с крохотным окошком в самом центре, с грохотом открылась, спугнув птиц с ближайших деревьев.

В проеме показалась девчушка лет двенадцати, с копной растрепанных пшеничного цвета волос. Она закрыла глаза и шумно втянула утренний воздух. Прохлада проникла в легкие и расползлась по всему ее худому, даже нескладному, телу. Секунда-другая и вот она уже несется по мокрой от росы траве, прочь от своего замка. Лицо ее озарила широкая улыбка, такая чистая и невинная, что, казалось, могла покорить весь мир.

— Мавис! — послышался женский голос, разнесшийся по округе вместе с ароматом свежеиспеченного хлеба. — Сколько раз говорила – надевай обувь! Простудишься.

— Не простужусь! — закричала девочка в ответ, не сбавляя скорости.

Ее босые ноги утопали в пушистой траве, а встречный ветер ласково обдувал круглое лицо и развевал белое потрепанное платье.

Мавис бежала, вдыхая освежающий воздух, до тех пор, пока перед ее глазами не замаячил крохотный амбарчик, обнесенный кривым забором.

— Па-пааа! — громко закричала она, чуть не споткнувшись при этом о ветку, запрятавшуюся в густой траве.

Через секунду над забором появилась крупная фигура, раскинувшая руки в стороны. Девчушка сделала последний рывок и что есть сил прыгнула в крепкие объятия отца.

— Что ты здесь делаешь, ягодка? — спросил мужчина, поглаживая большой ладонью растрепавшиеся волосы дочери. — Солнце только-только поднялось.

— Не могла дождаться, — Мавис надула губки. Она делала это часто, потому что была уверена в эффективности этого приема. – Ты же обещал. Неужели забыл?

— Нет-нет. Как я мог. Но мне еще нужно закончить работу, а тебе позавтракать.

Артас Лобелия был крупным мужчиной под два метра ростом с широкими плечами, больше напоминающими горы Белых Ветров на юге. Он был одет в простенькую льняную рубаху, пропитанную сладковатым запахом трав и пóтом. Рукава, по обыкновению, были закатаны до самого локтя, открывая мускулистые предплечья. На левом виднелся застарелый шрам.

В сравнении с отцом Мавис выглядела хрупкой, словно антикварная ваза, готовая вот-вот упасть с полки. Ее миниатюрная фигурка сильно контрастировала с изнуренным тяжелой работой телом мужчины.

Может из-за этого или из-за того, что Мавис была младшим ребенком в семье, отец ее так любил. Каждый раз при взгляде на нее его суровое лицо, поросшее жесткой бородой, сияло, как у маленького мальчика, получившего двойную порцию десерта.

— А знаешь что? — спросила Мавис, отстраняясь от отца. — Давай я тебе помогу. Вдвоем же быстрее.

— Ну что ты, ягодка, — ответил Артас, окидывая взглядом свое рабочее место: глубокие корыта, наполненные приторным травяным отваром – такие большие, что Мавис могла поместиться туда целиком,– ножи, щетки, готовые лоскуты кожи, вывешенные на веревку. — Не девичье это дело.

— Да ну тебя! Выделка драконьей кожи у меня в крови! — с жаром воскликнула Мавис, подняв с земли тяжелую щетку с металлическими щетинками.

Артас не смог устоять перед ее напором, лишь тихонько вздохнул и принялся раскладывать на траве два новых лоскута.

Драконья кожа отличалась несравнимой прочностью, но только если ее правильно обработать. Иначе ценный материал не только потеряет все свои свойства, но и начнет дурно пахнуть. Этот запах такой смертоносный, что, при его возникновении, жилище придется проветривать не меньше месяца в лучшем случае, а в худшем – выкинуть все к чему эти изделия из кожи прикасались. Но поскольку чаще всего из этого сурового материала делалась одежда для воинов и прочие походные аксессуары вроде мешков и фляжек, у обладателей некачественной кожи могли возникнуть проблемы в виде ничем не смываемого парфюма. Как раз поэтому дубильщиков ценили во все времена и старались лишний раз им не грубить.