Под бой курантов

Имя ему - надежда (автор Злата Загорская)

Представляем шестой рассказ Златы Загорской!

В королевстве Ледяных Плато декабрь всегда выглядел одинаково: белые дома, белые поля, белые лица людей, которые за сто с лишним лет уже отвыкли отмечать Новый год. Ни гирлянд, ни праздников, ни шутливых песенок, что якобы когда-то разносились на ветру. Тусклая, белая зима, вот и вся традиция.

Я стояла у окна Академии магии, рассматривая унылый пейзаж. Снег падал лениво, как будто устал быть единственным развлечением местных жителей.

Я тоже устала.

От учёбы.

От провалов.

От того, что у меня опять ничего не выходит.

Экзамен по элементальной магии прошёл так, как проходят у меня обычно всё экзамены - позорно.

У других огонь из ладони вспыхивал ровно и послушно, у меня пшик и едкий дымок. Наставница закашлялась а я покраснела.

— Кира, — голос наставницы был мягким, но в нём отчётливо звучало «ну что же с тобой делать» уже двадцатый раз, — тебе нужно отдохнуть. И… немного поработать в архиве. Засчитаю тебе вместо экзамена.

Мне оставалось только согласно кивнуть.

Архив находился в самой старой части крепости, коридоры там были узкие, камни влажные, а паутина напоминала, что здесь еще кто-то живет.

Старший архивариус, дядюшка Меррик, встретил меня кивком и протянул стопку свитков.

— Перепишешь вот эти. А потом… — он отвёл взгляд, задумчиво оглядываясь. — Потом я еще найду тебе работу.

Я послушно устроилась за столом, старательно выводя буквы. От холода пальцы сводило, чернила густели, но в архиве было так тихо, что я даже начала расслабляться.

Когда работа закончилась, Меррик подошёл ко мне и опустился на стул рядом. Видимо старичку было скучно сидеть тут днями одному, и он хотел поговорить.

— Ты слышала легенду о том, почему у нас нет Нового года? — спросил он.

— Только общую версию, — пожала плечами. — Великий Мороз обиделся, хлопнул дверью и сказал обойдётесь.

Меррик хмыкнул.

— Если бы всё было так просто.

Он встал и достал с верхней полки потрёпанный кожаный фолиант. Внутри оказалась карта, нарисованная выцветшими чернилами. Там, в глубине под крепостью, волнистой линией были отмечены Катакомбы Стужи, а в самом конце знак огня.

— Кельдский Огонь, — прошептал Меррик. — Артефакт, что даровал Морозу силу приносить праздник. Без него магия зимы ничего не сдерживает. С каждым годом холод все сильнее, а тепла меньше. Скоро вокруг будет ледяная пустыня, девочка.

Я сглотнула.

— Но почему никто не сходит и не заберет его?

Меррик закрыл книгу.

— Трое смельчаков уже пытались. Ни один не вернулся. Катакомбы живые. Они питаются ложью, страхом, высокомерием… всем, что делает человека хрупким.

Я наклонилась и открыла книгу. Чернила почти стерлись, но всё же на полях была заметка:

«Вежливость города берет».

Я моргнула.

Заметка показалась мне странной. Даже смешной, если бы не была такой жутко неуместной.

«Вежливость города берёт»…

Это что вообще значит?

Я подняла взгляд на Меррика и попыталась улыбнуться, но получилось скорее криво и грустно. Старик, кажется, понял мой настрой, он кивнул, мягко захлопнул фолиант и унес его обратно на верхнюю полку, бормоча себе под нос что-то вроде:

«Глупости это всё… или нет?»

Потом занялся привычными делами: поправлял свитки, переставлял чернильницы, долго тряс пыль с какого-то магического глобуса. Я наблюдала за ним боковым зрением и только сильнее запутывалась.

Его слова о троих смельчаках, о живых катакомбах…

О холоде, который год от года лишь набирает силу…

О том, что мир может превратиться в ледяную пустыню…

Они повисли вокруг меня. И чем дольше я сидела над очередным свитком, тем сильнее ощущала: я не могу сосредоточиться. Буквы уплывали, чернила расплывались, а мысли снова и снова возвращались к карте, к этому странному знаку огня в самом конце и к нелепой строчке:

«Вежливость города берет».

Глупость.

Полная.

И всё же…

Я отложила перо и уткнулась лбом в ладонь. Хотелось просто закончить работу и уйти домой. Хотелось забыть обо всём, накрыться одеялом и делать вид, что мир сам как-нибудь справится.

Но нет.

Меня же всегда тянет туда, куда не надо.

Прокляв три раза своё любопытство, а четвёртый свою слабую волю, я поднялась со стула.

— Я… прогуляюсь, — пробормотала я не особо уверенно, хотя Меррик был так увлечён переписью реестров, что даже не поднял головы.

Вот и замечательно.