Под Чёрным Зонтом

Под Чёрным Зонтом

В тишине комнаты едва слышалась тихая музыка из динамиков ноутбука, переплетаясь с мягким цоканьем клавиш. В полной темноте серо-белый свет монитора ласково освещал её лицо и открытую шею, ложась нежными полутонами и красиво играя тенями. Она полулежала на диване, облокотившись локтем на спинку и подпирая ладонью подбородок. Свободной рукой девушка медленно и игриво пропускала сквозь пальцы свои длинные, густые, тёмные волосы, словно перебирая шёлковые нити. Колени её были уютно подобраны под себя, создавая милый, по-девичьи уютный силуэт. Резкий порыв ветра как ударом отворил едва прикрытую форточку окна, тем самым отвлек ее внимание от монитора. Она встала с дивана и пошла на балкон накинув на голову капюшон худи. Теплый ветер слегка покачивал ветки деревьев во дворе. Глухая тишина, только где-то слышны изредка звуки проезжавших машин, а в небе вдали будто всплывали из-за высоток тучи и временами виднелись низко пролетающие самолеты. Их было видно на контрасте звезд в чистом небе. Поблескивали молнии, но грома было не слышно.

— Что-то грядет… — тихо произнесла девушка. — О, самолет пролетел… Снова.

Простояв несколько минут, она зашла обратно в комнату, плотно закрыв балконную дверь и окно. Приняла душ и и улеглась под одеяло в теплую уютную кровать, прихватив в объятия мягкого плюшевого медведя. — Посмотрим что принесет завтрашний день, ну, а пока… спать…

С этими словами она поставила телефон на «авиарежим», закрыла глаза и достаточно быстро уснула.

Утро пришло мягко и неспешно. Сквозь неплотно зашторенные окна в комнату проникал сероватый свет, а за стеклом уже собирались тяжёлые дождевые тучи. Она медленно открыла глаза, несколько мгновений лежала, прислушиваясь к тишине. Затем встала, босиком прошла к большому зеркалу в прихожей. Распущенные тёмные волосы слегка растрепались за ночь. Она посмотрела на своё отражение, слегка наклонила голову и тихо, почти ласково произнесла:

— Доброе утро, Руби.

Улыбка тронула её губы. Девушка привела себя в порядок: приняла тёплый душ, нанесла лёгкий крем и едва заметный макияж. Сегодня она выбрала строгий, собранный образ — тонкие чёрные чулки и чёрная кофта, подчёркивающая изящную линию шеи и плеч.

Волосы она собрала в аккуратную косичку, ещё раз взглянула в зеркало и осталась довольна. Накинув длинный плащ, Руби взяла сумку, ключи и, последний раз окинув взглядом комнату, тихо вышла из квартиры.

Дверь за ней закрылась с мягким щелчком. На улице уже пахло приближающимся дождём. В кармане завибрировал телефон.

— Алло, привет, Джозеф! — Привет! Как ты? Зайдешь в бар сегодня или снова куча дел?— произнес голос из трубки. — Да, зайду на бокал вина, ближе к вечеру. — Хорошо! Надень по плотнее куртку или что-то типа того, на улице непогода намечается.

— Не переживай, не маленькая уже, разберусь с непогодой. — недовольно ответила Руби.

— Ой, ладно, всё, ты всегда будешь маленькой, сколько бы тебе лет не было. — усмешливо и торопливо произнес Джозеф.— Ну, все, до вечера, вредина.

— До вечера. — ответила Руби.

Она улыбнулась и положила телефон в карман, быстро направляясь к свободной машине такси, стоявшей припаркованной у входа соседнего дома.

Тем временем ветер усиливался и над городом яркое голубое небо сменилось «серой кляксой» и будто все вокруг стало оттенком одного серого цвета. Обманчивая свежесть готова «сорвать» последнее дыхание порывом ветра с пылью.

Сидя на заднем сидении в такси, Руби смотрела в окно «сквозь» все эти витрины и красочно украшенные билборды вдоль обочины. Город жил своей обычной жизнью — яркой, шумной, будто у каждого человека здесь была цель, уверенность и понимание того, куда он идет. И только внутри нее снова был привычный беспорядок, который она так тщательно прятала за идеально уложенными волосами, дорогим парфюмом и спокойным взглядом.

Она всегда выглядела безупречно. Слишком безупречно для человека, внутри которого годами жило ощущение собственной «недостаточности». Люди видели в ней красивую девушку с холодной уверенностью, слышали ее ровный голос, замечали, как легко она поддерживает разговор, как умеет держать себя. Но никто не видел того, как она бесконечно сравнивала себя с другими. Как любое случайно сказанное чужое восхищение кем-то другим могло застрять в голове на несколько дней, разъедая ее изнутри. На любой комплимент и внимание в ее сторону имели в ответ холод и реакцию, будто ее хотели обязать к чему-то, либо вообще никак не реагировала.

Руби ненавидела это в себе. И ведь она понимала, насколько это глупо.

Понимала. Но не могла остановить.

Она понимала разумом, что любовь не строится на бесконечном соревновании. Понимала, что человек либо принимает тебя, либо нет. Но сердце жило по другим законам. Где-то глубоко внутри до сих пор сидела та маленькая девочка, которая однажды решила, что если отец смог так легко отказаться от нее, значит с ней действительно что-то не так.

Такси остановилось на светофоре, и красный свет мягко скользнул по ее лицу. Руби отвела взгляд в сторону, наблюдая, как редкие прохожие торопятся вдоль улицы под усиливающимся ветром.

Она боялась привязываться. Боялась отдавать человеку слишком много себя. Потому что каждый раз, когда начинала любить по-настоящему, вместе с этим приходил страх: «а вдруг меня снова окажется недостаточно?» И этот страх медленно превращал чувства в пытку. Она могла выглядеть спокойной, даже немного надменной, но внутри в такие моменты начинался настоящий хаос.

Самое страшное было в том, что она уже научилась жить с этим. Научилась улыбаться тогда, когда хотелось закрыться от всего мира. Научилась делать вид, что все под контролем. И лишь иногда, вот как сейчас, глядя в окно движущегося такси, она чувствовала смертельную усталость от постоянной борьбы с самой собой.

Ей вдруг захотелось хотя бы ненадолго перестать быть той версией себя, которую все привыкли видеть. Без масок. Без постоянного контроля. Без страха.