Под его защитой

Глава 1

— И все же, это обязательно?

— Мне еще раз перечислить все причины? Ульяна, сколько можно! — Гордей ведет машину, и в этот раз не трудится даже голову ко мне повернуть.

Я смотрю на пейзажи за окнами. Справа — поле, слева — лес. Между ними дорога, по которой едет машина, а в ней сидит неудачница.

— Ясно, — вздыхаю.

— Я тоже не в восторге.

— Тогда придумай нормальное решение! Почему я должна отсиживаться непонятно где?

— Потому что твоему отцу угрожают, мне тоже поступают угрозы, и на тебя пытались организовать покушение. Достаточные причины? — повышает Гордей голос.

Я все это уже слышала.

И нет, я вовсе не легкомысленная, и жизнь мне дорога. Но это чертовски обидно — уезжать из родного города, в одночасье бросать любимую работу и всех друзей. И все это потому что папа перешел кому-то дорогу.

— Мы постараемся быстро найти организаторов. Ты вернешься в Москву, и мы поженимся, — мирно, но с нотками недовольства увещевает меня Гордей.

Ах, да, еще и свадьба моя накрылась медным тазом. С квартиры Гордея тоже пришлось съехать — сначала к отцу, а теперь и вовсе в глухомань.

Верните мне мою жизнь обратно. Пожалуйста!

— Ульяна, прекрати.

— Я же молчу, — тоже раздражаюсь в ответ.

— Хочешь, я разверну машину, и мы вернемся? Мы с Андреем Андреевичем наймем охрану, и тебя будут сторожить и в доме, и по периметру. Кстати, дом для тебя придется снять отдельный и конспиративный, следовательно навещать мы тебя не сможем. Мне поворачивать обратно?

— Отстань от меня! — злюсь, и закрываю глаза.

Потому что это я тоже слышала. И от отца, и от Гордея. Папа мой при должности и погонах в ФСБ, но ситуация вневедомственная, и конторских привлекать нельзя — вполне возможно, что кто-то из папиных коллег и есть организатор экшна. Гордей — тоже при должности, пусть и не в ФСБ, а в СК — своих тоже привлечь к расследованию и моей охране не может.

А мои робкие уговоры позволить мне переждать в Черногории и папа и Гордей проигнорировали. И там достанут, — сказали.

Мы останавливаемся в придорожной дешевой гостинице. Спать ложимся на одной постели, но Гордей ко мне даже не прикасается.

— Чемоданы я перетащил, не волнуйся, — говорит Гордей, и открывает для меня дверь авто.

Не знаю, как ему удалось в этой глуши за ночь сменить машину, но продолжаем мы путь на черной Камри.

Должно быть, ситуация действительно настолько серьезна. Это несколько примиряет меня с обстоятельствами.

— В три часа дня будем на месте.

— Аминь.

— В свои аккаунты не заходи. Никаких фото и геолокаций. И…

Перебиваю:

— И никому не звонить, и не говорить где я нахожусь. На ваши с папой звонки отвечать сразу же. Пользоваться только выданными телефоном и ноутбуком. Каждый день в девять вечера писать вам кодовое слово, означающее что я жива, здорова и не похищена.

— Вик за тобой присмотрит, слушайся его как боженьку.

— Он хоть нормальный?

— Я доверяю ему как себе.

С Виктором — лучшим другом Гордея — я так и не познакомилась. Знаю лишь, что росли они в одном дворе, сидели за одной партой, и по дурной юности оба творили разное. Из-за чего оба не прошли отбор в Академию ФСБ. Но в Академию СК поступили оба — папа в то время еще преподавал в нагрузку, и с Гордеем и Виктором знаком.

А после первого курса Виктор попал в темную историю. И после этого Виктору пришлось вернуться в родной город, распрощавшись с учебой.

Не знаю, как Гордей уговорил папу отпустить меня под охрану такой темной личности.

— Скоро приедем, — говорит Гордей, когда мы останавливаемся на обед в сельской забегаловке.

Но приезжаем мы не в три часа дня, а в сумерках. В них я и разглядываю малую родину жениха. После нарядной и шумной Москвы город кажется сонным, неуместно широкий центральный проспект лишь подчеркивает малолюдность. Но центр красив.

Мы минуем его, и едем по спальному району, застроенному стандартными хрущевками и новенькими ЖК. А затем подъезжаем к частному сектору.

Гордей выходит из машины, открывает мне дверь. В его руке сматрфон.

— Я подъехал, ты где?.. Черт! Нет, не получится, я тороплюсь. А ключи? Понял. Спасибо, брат, еще увидимся. Да, на свадьбе, — Гордей хрипло смеется.

Я ежусь. Здесь прохладнее, чем в Москве, и живности непривычно много. Я ее не вижу, но стрекот в траве и ветвях слышу. Гордей достает мои чемоданы, и идет впереди меня к аккуратному небольшому домику.

— Какой сервис, — фыркаю, когда он наклоняется, и достает из-под камня ключи.

— Вик ждал нас днем. Сейчас он на работе. Жаль, что мы не увидимся.

— Завтра увидитесь.

— Я сейчас уезжаю.

Гордей включает свет. Дом начинается не с коридора, а с гостиной — видно, что обстановка не новая, но вполне уютная.

— В смысле? Скоро ночь, не глупи. С утра поедешь обратно.

Гордей качает головой, и я сдаюсь. За год отношений, из которых половину мы прожили в одной квартире, я выучила его реакции: «нет» в исполнении Гордея означает «нет».

Но чемоданы Гордей разносит: один ставит у двери в душ, остальные относит в спальню. И ведет меня к выходу.

— Помнишь, что должна делать, и чего не должна? — он меня приобнимает, но голос строгий.

Я скучным и монотонным голосом повторяю Гордею все свои «можно» и «нельзя».

— Давай хоть поужинаем напоследок.

— Нет. Быстрее уеду — быстрее вернусь, и продолжу работать над нашим делом. Береги себя, малыш, — Гордей коротко целует меня. — Вик либо сегодня тебя навестит, либо уже завтра с утра. Он нормальный мужик, тебя сбережет. Только… не ссорься с ним, и вообще не спорь.

— Я и не собиралась. А что, он псих?

— Не псих, но характер у него — дерьмо.

После этой воодушевляющей характеристики Гордей еще раз меня целует, и выходит из дома. Я слежу за ним в окно.

Он не оборачивается, садится в машину, и уезжает.