Под его защитой

Глава 4

Весь остаток дня я натурально схожу с ума.

Никогда не умела бездельничать. В школьные годы я училась, общалась, ходила на секции, и являлась домой к ночи. В университетский период жизнь моя была еще более активной.

Потом было открытие кондитерской. И знакомство с Гордеем, которое добавило в мою и без того не праздную жизнь занятости.

И вот я одна. В четырех стенах, и пообщаться смогу лишь с пауком. И то, если найду в каком-нибудь пыльном углу.

— Долго я так не выдержу, — приходит осознание.

Даже ради безопасности, ради собственной жизни — не смогу. Это пытка.

Гордей не звонит. Папа тоже. Виктор — ограничивается пакетом с нехитрыми продуктами, который я нахожу на крыльце.

Вечером я пишу отцу и Гордею кодовое слово, и уже лично папе отправляю:

«Пап, придумай иной способ меня обезопасить. Я не могу так жить»

Ответ приходит моментально:

«Могу вернуть тебя домой, будешь жить с охраной где-нибудь в пригороде»

Те же яйца, только в профиль, и просроченные.

Через минуту мне звонит Гордей.

— У тебя что-то стряслось? — спрашивает.

Твоего лучшего друга ранили, я нашла пистолет, и увидела драку. Всего-лишь.

— Нет.

— Тогда почему ты хочешь уехать?

— Папа уже меня сдал? Ну конечно, какие могут быть от тебя секреты.

— Не язви, тебе не идет.

— Мне идет. Ты сказал об этом на первом свидании.

— Уля, — голос Гордея полон показного терпения на грани пассивной агрессии, — что у тебя случилось? Вы с Виком не поладили? Я предупреждал, что нрав у него так себе. Но парень он неплохой.

— Он замечательный. Кормит меня, развлекает. А какой он красавчик, — мурлычу. — Боюсь, что согрешу.

— Прекрати! Ты от скуки совсем сдурела? — орет на меня.

Я скидываю звонок, и не реагирую на следующие три.

А утром я решаю перекроить эту дерьмовую реальность на свой лад. Окей, я останусь здесь — это компромисс с моей стороны. Но и в мою сторону должны быть компромиссы. И потому я надеваю синий пуловер, джинсы, прячу волосы под бейсболкой, и выхожу на улицу.

— Эй! — кричу, заметив своего клона — субтильное нечто в джинсах, пуловере и кепке — и бросившее что-то в допотопный почтовый ящик справа от калитки.

То ли парень, то ли девушка отбегает от калитки, садится на скутер и газует.

Одновременно со мной из своего дома показывается Виктор, и смотрит вслед уезжающему.

Я подхожу к почтовому ящику, и вижу, как подрывается Виктор. Это заставляет меня поторопиться — я не ребенок, которого нужно контролировать, чтобы пальцы в розетку не засунул. Открываю ящик, и надеюсь только, что не обнаружу закладку. Но там конверт размера А4.

— Ульяна, в дом, — рычит Вик, и протягивает руку, чтобы я отдала ему конверт.

В дом, так в дом.

Прижимаю письмо счастья к груди, и возвращаюсь в свою темницу. Вдобавок, запираюсь. Нет меня.

— Совсем идиотка? — голос Виктора, стоящего за дверью удивительно спокоен.

— Угомонись. Там не сибирская язва, — кричу.

— Но и не открытка-поздравление с новосельем. Ладно, валяй, бесстрашная.

Я отрываю полоску картона от конверта с недобрым ощущением беды. И без Виктора я понимаю, что вряд ли найду что-то приятное, вроде сюрприза от Гордея.

Этот конверт либо адресован Виктору. Либо мне. И это значит, что вся наша конспирация — коту под хвост.

Из конверта я достаю газетную вырезку, озаглавленную: «Проклятая должность».

И читаю. В статье говорится о недавнем громком деле — аресте чиновника и кандидата в губернаторы по обвинению в насилии, хищении госсредств и их отмывании.

Я рассматриваю фото сбоку от статьи. На нем обычный крепкий мужчина лет пятидесяти и в наручниках.

— Что в конверте?

— Газетная вырезка, — отвечаю Виктору, испытывая недоумение.

И к чему это? Скорее всего, конверт вовсе не для меня, а для Виктора. Так я думаю, пока не переворачиваю газетный лист, где вижу приписку:

«Спроси Гордея, где он был 16 мая. И почему он завел дело на невиновного человека. Твой жених не тот, за кого себя выдает»

— Ульяна, открой дверь, — спокойно просит Виктор. — Нам надо поговорить.

Теперь я не спорю, подхожу к двери, и открываю ее. И даже позволяю Виктору изучить анонимку.

— Я постараюсь выяснить, что это за курьер-доброжелатель, — он кладет газету на стол, не особо впечатленный.

А я пытаюсь вспомнить 16 мая, не так давно оно было.

День как день, обычная пятница. Разве что в субботу мы должны были поехать к друзьям, недавно ставшим родителями, и купить подарок. Договорились встретиться после работы.

Но Гордей не пришел, я ждала его на парковке ТРЦ целый час, а потом пошла за подарком одна.

Ничего необычного. Обидно — да, но у Гордея такая работа.

— Ульяна? — тормошит меня Виктор.

А я вспоминаю. Гордей явился с работы ночью — уставший, раздраженный. И это тоже не редкость при его-то профессии и должности. Но в субботу поехал со мной, мы поздравили приятелей, и быстро вернулись домой. А потом Гордей снова уехал на работу, которой был занят все выходные.

Впрочем, я и сама пропадала в своей кондитерской.

— Ты что, сомневаешься в Гордее? — изумляется Виктор.

— Нет.

— Ульяна, арест птицы такого полета, — мужчина кивает на газету, — не может организовать один лишь Гордей.

— Я знаю!

— Но сомневаешься в нем, да? Позвони Гордею, и спроси, что это значит. И почему он «не тот, за кого себя выдает».

Виктор злится, и почему-то — на меня. Даже ненавидит меня в этот момент, кажется.

— Звони. Сейчас. Заодно, может быть, выясним, кто подбросил тебе эту дрянь. И кто слил твой адрес, — и Виктор протягивает мне свой телефон.