Под колесами Азии

Глава 10. Падение крепости

Князь со своим спутником вернулись в крепость лишь к наступлению сумерек. В природе все отдыхало, ветер растворился в листве берез, застывших вдоль дороги, птицы умолкли, утомившись после жаркого летнего дня, и лишь насекомые вились в воздухе беспокоя путников. Внутри, сразу за большими дубовыми воротами оживленно разговаривая толпилась группа людей, среди которой слышались выкрики и женские стоны. Князь, хотя и пребывал в задумчивости, обратил внимание и подошел к ним ближе. Оборачиваясь и замечая князя люди молча расступались перед ним. В середине толпы на земле лежала женщина.

- Что здесь произошло?

Какое-то время стояло молчание, и вдруг воздух дрогнул от резкого, высокого, скрипучего голоса:

- Ольга, убиться удумала... - говорил худой и хромоногий мальчонка Вавря, сызмальства ходивший в пастухах, - поднялась на зряковскую башню, и хотела броситься вниз, девки заметили, насилу удержали ее.

Ольга, молодая жена князя Святослава, лежала на траве лицом вниз, плечи ее содрогались, сама она заходилась от плача.

- Оставьте нас. - мрачно молвил князь. Люди послушались и молча, словно нехотя, потянулись в стороны, одиночку или группами расходясь, каждый по своим делам. Ольга поднялась и сидела опустив голову и обхватив руками колени. Князь устало опустился с ней рядом на траву. Когда они наконец остались вдвоем, князь спросил, - убить себя решила?

- Не могу так дальше. Зачем так жить?

- А как же ребенок, которого ты носишь? Наследник княжеский?

- Не хочу ничего. Нет мне жизни без Святослава, - она повернулась к ему и требовала зло, - оставь меня князь, ты позволил им пойти на смерть, а сам остался в крепости. Что ты хочешь от меня теперь? Наследника? Нет мне теперь места ни под солнцем, ни под луною, всюду тоска и смерть идут за мною следом. Зачем тянуть? Не хочу бегать от этой жизни, не хочу долгих и тягостных дней скорби. Это непосильная ноша моему сердцу. Дайте мне кинжал я хочу освободить мое сердце из этого ненавистного ему плена в моей груди.

- Подожди Ольга. Послушай меня, ты потеряла мужа, я потерял сына, двух сыновей. Нам есть о чем поговорить с тобой. Поднимайся, пойдем в башню. Разговор не будет быстрым, не обижай меня отказом. Велика смерть! Человеку мудрому нужна сила чтобы хватало духа найти в ней покой, ничтожный человек в ней почивает!

Тихо и спокойно было в крепости этой ночью, пуховым белым одеялом поднялся над рекой туман и пошел на крепостные стены, внизу на земле все исчезло в белой пелене, и лишь на вверху на башне был виден огонь. Князь не сомкнул глаз этой ночью у себя в башне, но и внизу в домах многие не спали. В узенькой темной комнатушке свет горящей лучины скудно освещал спящую в углу козу, на печи слышалось сопение спящих маленьких ребятишек, а за столом у окна Вавря объяснял нескольким женщинам, собравшимся вокруг него:

- Князь приказал собрать всех завтра рано утром на рыночной площади у крепостных ворот. Говорят, что будем выходить из крепости, все вместе, со стариками и с малыми детьми.

- Ой батюшки! Значит сдает крепость. А что будет с домами нашими? С хозяйством? Все разграбят, пожгут вместе с крепостью…

- Князь вернулся вчера мрачный от монголов, я сам видел, наверно не договорились. – серьезно говорил Вавря, довольный, что его слушают взрослые.

- Где уж нашим договориться с монголами. Они и говорят то ведь по-своему. У нас на хуторе как-то ночевал странствующий старец, сказывал, что проходил на юге разрушенные монголами города. Они на своем пути убивают всех мужчин и даже всех мальчиков кто выше тележной оси. Говорил старец, что это наказание нам за грехи наши и за отсутствие веры.

- Бежать бы нам, да куда теперь сбежишь из города, с малыми то детьми на руках.

- Бежать теперь поздно, а поймают в поле или на дороге там и убьют. Вместе со всем народом оставаться все-таки душе спокойнее. Давайте утра дождемся, может князь и передумает, к чему нам выходить за ворота до сроку, за стенами еще можем сидеть, да на узкоглазых монголов со стен смотреть.

Утро сияло яркими солнечными лучами и своей неотвратимостью. Вчерашний туман бесследно исчез, так что нельзя было даже и сказать определенно, был ли он на самом деле или же это просто была одна из проделок темной ночи, пугающей воображение своими видениями и призраками. Монгольское войско подошло к крепости ранним утром. Контуры крепостных стен четкими линиями выделялись на голубом небе, но в отличие от вчерашнего дня на них не было видно воинов. Только раз другой над стенами то тут то там мелькнула лохматая мальчишечья голова, но тут же исчезала с приглушенным торопливым говором и хихиканьем на стенах.

Монгольские воины осторожно и с некоторой опаской поглядывая на стены подошли к самым воротам и выстроились с обоих сторон вдоль дороги. После некоторого напряженного ожидания, большие дубовые ворота заскрипели и под одобрительные крики воинов медленно раскрылись. Из крепости выходили обитатели крепости ведя лошадей с повозками. Люди шли плотной колонной, молча, под скрип колес и ровный топот шагов. На телегах тоже было плотно, между многочисленными тюками сидели маленькие детишки, лежали старики, на некоторых были домашние животные. Среди кочевников зародился ропот удивления: среди выходящих совсем не было воинов, подводы вели женщины, и лишь в самом конце колонны на коне, с мечом у пояса ехал князь в сопровождении своего подручного.

Князь проехал сквозь строй воинов к Туманчи, наблюдавшему за происходившим в сопровождении небольшой группы воинов с небольшого пригорка и после короткого приветствия кивком головы указал рукой на открытые ворота, приглашая этим жестом пришельцев в опустевшую крепость. Туманчи недоуменно переглянулся со своими спутниками и крикнул: - а где прячутся воины?

- У нас нет воинов, - ответил князь, - все мои люди прошли перед вами. Улыбка закралась в губах на невозмутимом и суровом лице Туманчи, застыв с высокоподнятой головой он внимательно сверху вниз смотрел в лицо князю. Затем повинуясь жесту его руки, сжимающей рукоять плети, группа монгольских всадников с места в галоп рванула в ворота крепости, за ними держа строй потянулись пехотинцы с лучниками.