Под колпаком, или Пту для попаданки!

Глава 16. Ссора

Вася проводил инспектора в комнату и спустился вниз, а я все сидела и думала о своем, о девичьем – кто я и зачем тут нужна. То, что я Владислава Дмитриевна Белокрылкина, 27 годов от роду, повар-кондитер и пекарь 4 разряда мне и так известно. То, что я бывший подневольный блогер и автор курсов по выпечке и готовке – тоже. Но кто я здесь? Хозяйка таверны, в которую невозможно пригласить гостей? Администратор постоялого двора, на котором никогда не будет постояльцев? Или комнатная собачка, что должна подавать тапочки инспектору и стирать его рубашки?

Стало ужасно, просто до слез обидно. Да, инспектор Тронс наказал моих обидчиков и тем самым выполнил свое обещание, и сейчас мой черед придерживаться договоренностей. Но сидеть вот так, практически ничего не делая, было невыносимо. Я что – робот пылесос с функцией открывания дверей? Как это по-мужски – пришел, поел и спать. А поговорить? Ну и что, что я его сама отправила отдыхать?! Накручивать себя это мне нисколько не мешало.

Инспектор виделся этаким монстром, затащившим наивную героиню в другой мир щедрыми посулами и там бросившим ее на произвол судьбы. Воображение уже нарисовало, как мы встречаемся в следующий раз – я, одетая в драное рубище, открываю ему дверь трясущимися слабыми руками, лицо мое измождено, под глазами залегли глубокие тени. Он смотрит своим безмятежным взором поверх моей головы и спрашивает:

- Влада, а колпак куда убрать?

Вздрогнула. Вася бережно держал в руках колпак, в котором я торговала с утра, и не знал, что с ним делать. Эта вещь оказалась для него непривычной, не принято, оказывается тут такое носить, и потому паренек относился к аксессуару с некоторым благоговением. А я не могла на кухне с непокрытой головой, привычка какая-то заставляла надевать амуницию, будто я снова перед зрителями должна готовить и рассказывать, что и как делать надо. Да что говорить, если мальчишка рядом оказывался (а он почти всегда рядом крутился, стоило мне за колпак взяться), то я ему начинала все тонкости объяснять. Знатно, однако, меня Алина выдрессировала.

Но сейчас готовить не хотелось.

– Убери туда, к фартуку, – сказал мальчишке. – Я во двор выйду, подышу. И жужжащих проверю.

Дверь в СалеХар открывала с боязнью, вдруг оттуда еще кто явиться, но за ней оказалось вполне спокойно. Немного пчел еще летало над остатками перекопанной клумбы, но до сараюшек и калитки проход был свободный. Может в деревню сходить, узнать, вернулись нет жители?

- Василек, пойдешь со мной в деревню? Представлю тебя, как своего помощника. Да и с дедом Михеем покумекаем, что пчеловод этот нам привезти может полезного. С ним бы еще чего на ярмарку послать…

Назвала мужика давешнего пчеловодом и в голове моей как молнией мысль сверкнула: если у него меда немного прикупить, то можно с ним тот же чак-чак приготовить, куда уж проще-то и хранится долго. И им тоже у калитки поторговать, может, и зайдут татарские сладости-то. А есть же еще хворост и муравейник, тоже простые и хранятся долго, чего бы не попробовать, благо на улице Ядов привычные продукты есть. Ободренная, зашагала веселее, будто свет где-то в конце пути забрезжил.

Дядька Михей был дома, так же сидел на крылечке и резал чурбачок.

Я только успела поздороваться и представить Васю, как из дома выскочила довольно неопрятная тетка лет за пятьдесят и накинулась на старика с руганью:

- Ты чего себе позволяешь, а? А к тебе сына зачем отправила – учиться полезному, и где он? Ни одной безделушки! На речку поди опять удрал? А ты потакаешь!

- У него к резке способностей нет, зачем парня мучить? – философски заметил дед.

- Э-эх, не буду больше к тебе приходить, пусть другие убираются, – тетка бросила тряпку, с которой вылетела из дома, и тараном поперла на меня.

Я посторонилась.

- Не очень-то и хотелось, все одно толку от той уборки никакой, – буркнул дед Михей и посмотрел на меня. – Чего хотела-то, Хозяюшка?

- Поговорить да посоветоваться, – сказала я.

- Это дело хорошее, пойдем в дом что ли. Только уж извини, мне вас и угостить нечем,

- Да что вы, дедушка, мы сами с гостинцами!

Прошли в дом. Васька вообще не стеснялся, тут же принялся по хохяйству шуршать и стол накрывать, способный он паренек оказался и сметливый. А я под руководством Михея составила список для мужика-пчеловода. Первым делом заказала одежку для Васьки с запасом, затем продуктов, тут это по моим подсчетам дешевле выходило, чем в Штрудельбурге, еще из утвари кое-что и текстиль обновить решила. Дед очень рекомендовал, вроде как там можно купить вещи с обережной вышивкой. Жаль, самой не поехать, ну в следующий раз обязательно выберусь. Задумку мою с чак-чаком староста тоже поддержал, сказал, что такого лакомства не видали тут, попробовать можно, тем более, что он даст мне артефакт холодильный, чтоб точно на жаре все в целости доехало. Есть такой, дескать, у него в закромах, вот только зарядить некому. Я так обрадовалась, что на подъеме душевных сил у деда в доме прибралась и похлебку ему сварила из ранних овощей. А он со мной сметаной поделился и сыром домашним.

Уже собирались расстаться, довольные друг другом, как на улице загрохотала телега и зычный мужской бас закричал:

- Михей, дома что ль?

Вышли на крыльцо. Лошадкой правил тот самый «пчеловод», который расплылся в радостной улыбке, увидев меня.

- Хозяюшка! А я как раз вам подарочек оставить хотел да узнать, не передавали ли весточки для меня, – он одернул дерюгу, покрывавшую груз в телеге и гордо продемонстрировал мне бочонок.

Приосанился и аж светился от радости. Вообще, жутко позитивный мужик оказался.

- А это?.. – начала я, боясь спугнуть догадку.
- Мед, Хозяюшка! Самый лучший в нашем королевстве мед. Уж уважьте, не откажите принять.

Да я не то, что мед принять, я мужика расцеловать готова была! Боже, ты услышал мои молитвы! Все у нас наладиться!

***

Генри Оренс, пчеловод, с которым мы все-таки познакомились, любезно отвез нас с Васькой и бочонком домой и лично занес ценное приобретение в кладовую. Список мой он прочитал не спеша, обстоятельно оценивая то Ваську, то интерьер таверны. Покивал, сложил лист и убрал в карман. Самое обидное, что я список составляла, а вот записывал все дед Михей, потому как я к местной грамоте оказалась не приспособлена, так что даже оценить не могла, насколько верно там все указано. Но сейчас, без маски мужчина казался добродушным, при этом рассудительным и серьезным.