Под кожей города

Глава 1.

Я не вижу.
Глаза чем-то завязаны. Плотно. Шершавая ткань на коже, пахнет — странно. Табаком. И деревом.
Руки связаны — спереди. Не жестоко, но надёжно.

Пальцы дрожат.
Может от страха. Может от того, что я слышу:
Мужской голос. Далеко. Но уверенный и спокойный. Как будто он здесь хозяин.

— Она проснулась?

Кто-то рядом отвечает, но слова я не разбираю. Только звук. Мужчина. Другой.
Я дергаюсь, и только тогда понимаю: я не на улице. Не в машине.
На кровати. В чьей-то квартире.

Запах. Дорогой виски. Кожа. Сигары.

И холод. Хотя я в одежде.

— Где я? — спрашиваю. Голос хриплый, будто я курила всю ночь.
— Ты в безопасности.
Тот же голос. Уже ближе.
Я слышу, как он наливает что-то. Бурбон, наверное.

— Кто вы?
— Не важно.
— Меня будут искать.
— Это уже происходит. Но не теми, кем ты думаешь.

Пауза. Тишина. Только дыхание.
Он не торопится. И это пугает больше всего.

— Ты — Джейд Беннетт, — говорит он наконец.
— Да.
— Адвокат-стажёр. Дочь судьи Беннетта.
— Что вам надо?
Он делает шаг. Ближе. Я чувствую — запах табака и бурбона. Его пальцы касаются повязки. Не сдирают. Просто дотрагиваются.

— Мне нужно, чтобы ты отказалась от дела.
— Что?
— Ты слишком глубоко полезла. Не специально, наверное. Но теперь ты угроза.

Я резко сажусь, ноги свисают с кровати. Повязка слетает — или он сам её стягивает.
Свет. Полумрак. Бархатные шторы. И он.

Высокий. В чёрной рубашке. Рукава закатаны. На левой руке татуировка — латинская фраза, которую я не успеваю прочитать.
Чёрные глаза. Гладко выбритая голова. Пальцы с кольцом. Не золотым — железным.

Он похож на бандита — на человека, который умеет убивать — быстро и без шума.

— Я ничего не скажу, — шепчу. — Но и не откажусь.
— Тогда ты останешься здесь. Пока не передумаешь.

Он разворачивается. Идёт к двери.
— У тебя есть сутки. Потом ты или молчишь — или исчезаешь. Совсем.

Он не уходит сразу.

Стоит у двери, опершись плечом о косяк. Пьёт. Медленно. Будто даёт мне время свыкнуться с реальностью, в которой я больше не главная в своей жизни.

— Ты действительно думаешь, что сможешь разрушить всё, — голос ровный. Но я слышу под ним сталь. — Против системы, которую строили десятилетиями? Против меня?

Я не отвечаю. Горло пересохло. Пальцы дрожат в узле — не сильно, но заметно. Он видит это. Конечно, видит.

— Ты не боишься, — говорит он почти с интересом. — А должна бы. Это может спасти тебе жизнь.

Он отрывается от стены, делает несколько шагов. Неспешно. Будто проверяет границы.

— Что вы хотите? — голос мой хриплый, почти сорванный, но я держусь. Не покажу страх. Не дамся.

— Чтобы ты поняла. Ты — не часть этого мира. И никогда не была. Адвокат-стажёр с идеалами? — он усмехается. — Ты вошла туда, где судейские принципы — пыль. Здесь действуют другие законы.

Он снова рядом. Касается повязки — не снимает, просто прикасается. Как будто проверяет, насколько я готова.

— Ты останешься здесь, — говорит наконец. — Пока не передумаешь. Пока не поймёшь.

Я вдыхаю глубоко. Запах кожи, бурбона,сигар. Это запах опасности. И он впитывается в кожу.

Он разворачивается. Уходит.

И только теперь — тишина. Щелчок замка.

Я одна.

В чьей-то комнате. В чьей-то игре. Без права на ход.

И с дрожью в коленях, которую уже не могу контролировать.

Связанные руки затекают.
Верёвка не режет, но ноет.
Я шевелюсь — тихо. Не знаю зачем. Просто чтобы не сойти с ума.

Ноги касаются пола.
Ковёр мягкий. Противно уютный.

Я оглядываюсь.
Повернуть голову — всё, что мне разрешено.

Комната большая.
Гробовая тишина. Бархатные шторы. Кожаное кресло в углу.
Стол. На нём — стакан, бутылка, пепельница. Всё — как в фильме про плохих парней.

Мой рот пересох.
Но я даже не могу вытереть губы.

Он знал, кто я.
По имени.
По отцу.
По работе.

А это значит — за мной следили.
Не вчера. Не час назад.

Дело Ди Сальво.
Я должна была просто проверить отчёт. Несостыковки. Подписи.

Я не должна была заходить дальше.
Не должна была распутывать цепочку звонков.
Кто-то из наших сказал: «Слишком чисто. Это не его игра. Он — пешка».
А я пошла дальше.

Нашла счёт.
И два имени. Одно замазано.
Второе — Кэй.

Я не знала, кто это.

Сейчас — догадываюсь.

Становится душно.
Я отвожу взгляд к двери.
Закрыта. Замок щёлкнул. Но что, если он не один?

Что, если он смотрит?

Я пытаюсь дотянуться до стола.
Корпусом. Плечом. Как угодно.
Может, получится зацепить. Может, что-то упадёт.

Если разобью стакан — будет осколок.
Если осколок — может, разрежу верёвку.
Если разрежу —…

План наивный. Но хоть какой-то.

Я двигаюсь медленно.
Корпусом. Падаю на колени.
Тяжело. Глухо.

Лобом опираюсь о край. Чуть толкаю.
Нет реакции.

Резко. Сильно.

Стакан падает. Бьётся.
Треск. Как выстрел.

И я замираю.

Шаги.

Кто-то идёт.

Я резко отодвигаюсь назад, насколько позволяет верёвка. Сердце выбивает ритм, как будто сейчас вырвется наружу. В горле пересохло, но я заставляю себя дышать, глубоко, тихо, чтобы хоть как-то остаться в этом теле, в этой реальности, которая больше не моя.

Дверь приоткрывается.

Два мужчины. Чужие. Один молчит, другой смотрит на меня так, будто я мебель. Или коробка с грузом, который нужно доставить в целости. У обоих одинаковые куртки, тёмные, тяжёлые ботинки. У одного — радионаушник в ухе. Значит, он на связи. Значит, за мной следят.

Тот, что помоложе, подходит первым. Его глаза без выражения — ровные, спокойные, как у тех, кто не привык задаваться вопросами. Он кидает взгляд на осколки, потом на меня, чуть наклоняет голову.