Под крылом дракона

Глава 10

Бэй

С самого раннего детства я терпеть не мог проигрывать.

Но проиграл в первой же битве за родительское внимание с кузеном Бингвеном. Этот несносный парень сделал все возможное и невозможное, чтобы отвратить от меня родителей. А те слишком сильно помешались от любви к «несчастному сиротке» и искренне считали, что мы с сестрами должны их любить без всяких на то оснований.

Чудо, что они еще не завещали Бингвену поместье и титул!

Впрочем, если я к тридцати пяти годам не женюсь или хотя бы не заведу сыновей на стороне, то сам пожалую все это несносному кузену. У него есть любящая жена, здоровые дети и он купается во всеобщей любви народа Донгмина – просто за то, что когда-то давно злобные аранийцы убили его родителей и разграбили его дом. Я со своей тягой к знаниям и к врачеванию, своей слабостью к разведению восточных тигров как-то отошел на второй план.

Хотя официально именно я оставался Хранителем Востока.

Никто не мог свергнуть меня с этого звания, потому что оно подарено мне отцом, магией, Миритом Инстином – покровителем восточной части Фиалама. А это неоспоримо до тех пор, пока я сам не отрекусь в пользу любого из младших родственников.

Впрочем, было кое-что еще, чего не было и никогда не будет у Бингвена. Драконья ипостась.

Только прямой наследник дома Найтон сможет обращаться в дракона. Это очень древняя магия, но ее в наши края Инстин принес по ошибке. Возможно, с течением времени мы утратим эту способность, а может у меня не будет детей, титул перейдет к Бингвену, и все драконье племя на этом прервется.

Вот, о чем я не мог перестать думать во время длинного пути в Вету.

Мальчишка и девчонка, которые неожиданно стали моими пленниками, презабавная парочка. Они очень мило перебранивались и шутили, но в то же время оставались убийцами. Преступниками. Опасными магами. От казни их спасла лишь способность к целительству. Идет война с Аранией, Фиаламу нужны руки магов-врачевателей.

Но мне все еще предстоял долгий и скверный разговор с молодым императором Витусом. Он предпочитал миловать только провинившихся благородных магов с севера и запада, отмахиваясь от всех остальных прошений. С одной стороны, его понять можно – идет война, оба родителя и старший брат мертвы, а вдова брата с сыном претендуют на его место. С другой стороны, мне нужны эти двое. Я чувствую их потенциал.

Особенно нужна девчонка.

Коварная, лукавая, дерзкая…

Даже мой пугливый тигренок Ален признал ее, едва увидев. Как домашний кот принялся ластиться к Кэтсуми. А потом я посмотрел в ее смеющиеся глаза и понял: она ничуть не боится смерти. Как истинный целитель.

Ее брат похож на нее, но его душу, пожалуй, подтачивает похоть. Винить его за это я не стану, попробую женить убийцу на дочери мелкопоместного землевладельца Мин. Он тоже имеет благородные корни. Но это потом… Сперва пусть учатся.

Или я забегаю слишком далеко вперед?

Для начала Его Величество должен их пощадить. Оставить пару своих царственных подписей на папирусах. Надеюсь, это не составит для него труда.

Проводив долгим взглядом уходящую Кэтсуми, я выдохнул, закрыл глаза и постарался унять свои тревожные порывы. Она не видела меня, ушла в крытую галерею, а я затаился за мраморной статуей и смотрел на ее дорожное кимоно, пока девушка не скрылась из виду.

И только потом решил обратиться.

В такую погоду никого не должно быть поблизости. По своему опыту знаю, что адепты осенью либо готовятся сдавать осенние экзамены, либо молятся своим Миритам, либо просто проводят время под крышей и не выходят в сырость.

Обратившись в крупного зеленого дракона, я взмахнул крыльями и поспешил улететь прочь. А то не все адептки такие смелые, как Кэтсуми. Некоторые – нежные столичные цветочки – могут и в обморок упасть при виде красноглазого монстра.

***

Витус Норманден принимал посетителей строго по часам.

Нельзя сказать, что у него было расписание или что-то вроде того, но он считал аудиенции чем-то малозначимым в такое трудное для страны время. В одну седмицу на прошения и беседы уделялось не более трех часов утром, в следующую – то же самое, но вечером. Думаю, он поступал вполне рационально.

- Проходите, неано Найто, - промолвил беловолосый молодой человек, облаченный в белую тунику и голубую тогу. – Очень рад вас видеть.

- Приветствую вас, Ваше Величество, - я низко поклонился и слегка улыбнулся ему. – Тоже рад нашей встрече.

- У вас ко мне дело?

- Все верно.

И я подал ему папирусы с прошениями о помиловании Кэтсуми и Кенты Гао, в связи с обстоятельствами, смягчающими их вину. Сами обстоятельства я расписывать не стал, но был готов назвать их в случае необходимости.

Витус читал долго и внимательно, хмурил брови, качал головой. Ему явно не нравилось мое рвение сохранить жизни убийцам уважаемого человека с Запада. Но и официальных причин для решительного отказа явно не имелось.

Наконец он опустил бумаги на стол, посмотрел на меня виновато и произнес:

- Неано Найто, я не могу их помиловать.

- Почему же? Боитесь бунта? – прямо спросил я.

Его отец Жан Норманден резко высказал бы мне свое мнение и приказал бы убраться прочь, если не хочу занять место рядом с преступниками. Но не он. Мягкостью Витус пошел в мать, надеюсь, это не навредит ему и всей империи.

- Западная чернь будет злиться… - произнес он с сомнением.

- Но империей управляете вы, а не они.

Это были решающие слова, подталкивающие Витуса к тому, что мне необходимо. Всего лишь немного хитрых манипуляций, которые не всегда очевидны и взрослому человеку, а Витус был еще пятнадцатилетним юнцом, и дело сделано.

Но я не стану ими злоупотреблять. Только сейчас, чтобы спасти две заблудшие души…

- Позвольте подготовить приказ о помиловании, - заговорил он, немного подумав. – Другой. С некоторыми… оговорками.