Под крышей неба.

10

Мы долго скитались от поселения к поселению и отовсюду нас гнали. Мать совсем выбилась из сил, она боялась, что какие-то чужие волки могут меня обидеть или даже убить. Она пряталась со мной в лесной пещере, изредка выходя на охоту, чтобы нам не умереть с голода. Я, быстро рос, еды мне требовалось всё больше и больше, а молока у неё совсем было мало. От недосыпания и недоедания, она уже еле-еле держалась на ногах. И вот, наступил такой момент, когда моя мама не смогла подняться. Она положила голову на лапы закрыв глаза и тяжело дышала. Я, помню всё, но я был ещё настолько мал, что ничего не понимал и просто скулил рядом, требуя еды. В пещере было сухо и тепло, а в лесу разгулялась метель, наметая огромные сугробы у входа, тоскливо завывая пронизывающим ветром. В такую погоду ни одна зверушка не высунется из норы. А я, всё плакал и плакал от голода. У матери, наверное, совсем помутилось в голове. Она кое-как поднялась, покачиваясь на трясущихся ногах и схватила меня за шкирку. Я, испуганно замолчал, а она выбравшись из пещеры, куда-то побрела, шатаясь под порывами ветра. Я, зябко жался к её боку, не понимая куда и зачем мы идём. Снег забивался в мою шубку, перед глазами висела снежная пелена, мороз всё крепчал, а мы всё брели и брели не зная куда. Впереди вдруг замелькали огни, они то гасли, то вновь тускло вспыхивали. Эти огни и спасли нам жизнь. Мы набрели на небольшую усадьбу, где проживала престарелая леди со своей немногочисленной челядью. Мать упала перед воротами не в силах двинуться дальше. Я от страха завыл так, испугавшись за мать, что все дворовые собаки устроили ужасный переполох своим лаем.

Во дворе забегали люди с факелами, пытаясь понять причину такого шума. Собаки всё не замолкали и слуги вышли за ворота, посмотреть, что случилось, тут-то нас и заметили. Нас хотели прогнать. Люди в тех краях не любят оборотней. Да, и мама вряд ли обратилась бы за помощью к людям если бы не была так больна и слаба. Её помутившийся разум в какой-то мере спас нем жизнь. Но старая леди, разбуженная лаем собак, запретила нас выгонять. Я, как сейчас помню её худенькую фигурку, закутанную в тёплую шаль, резкие черты лица. Её облик в свете факелов казался надменным и суровым, напоминающим черты хищной птицы, что убивал всякую надежду на спасение.

Но первое впечатление к нашему счастью оказалось ошибочным. По её приказу нас занесли в тёплый сарай, заполненный душистым сеном, принесли горячее мясо и чистой воды. Я, впервые попробовал еду, приготовленную на огне и как настоящий зверёныш рвал его на куски, рыча от удовольствия.