Под маской Шута, под титулом Ведьмы

— Глава 1. Лицедеи —

Свечи дрожали.

Сотни тонких огоньков мерцали под сводами Большого зала, отражаясь в золоте канделябров и отполированном мраморе пола. Музыка текла мягкой рекой, шелестели дорогие ткани, звенели бокалы, смех знати растворялся в густом аромате вина и горячего воска.

Для всех это был праздник.

Для Арии — костёр.

Она стояла в тени высокой колонны. Пальцы бессознательно скользили по шероховатому мрамору резного основания, цепляясь за каждую трещину, за каждую неровность, будто пытались удержать её здесь, в настоящем.

Но взгляд уже был прикован к пламени.

Огонь танцевал на фитилях так же, как когда-то — на сухих поленьях.

...Запах.

Не сладкий аромат воска.

Горелая плоть.

Он всегда возвращался первым. Едкий, липкий, въедающийся в лёгкие так глубоко, что, казалось, его невозможно выкашлять даже спустя десять лет.

Перед глазами вспыхнула площадь.

Ноги снова короткие, снова не доставали до земли. Солдаты держали её за плечи, так крепко, что немели руки. Синяки не сходили ещё несколько недель.

Она вырывалась. Кричала. Плакала так отчаянно, что сорвала голос.

Но король хотел, чтобы последняя ведьма видела всё.

— Не смей отворачиваться.

Чужая ладонь впилась в её подбородок. Пальцы сжали маленькое лицо так сильно, что заболела челюсть. Её голову повернули обратно.

К костру.

Она зажмурилась.

Удар. Грубая пощёчина обожгла щёку.

— Смотри.

Она смотрела.

Солдат держал её голову мёртвой хваткой. Король следил за каждым её взглядом. Отвернуться ей не позволили.

Ария всё ещё не понимала – почему это происходит?

Сейчас кто-нибудь обязательно скажет, что произошла ошибка.

Кто-нибудь из советников подойдёт к королю и тихо заговорит с ним. Или выбежит гонец с письмом. Или священник потребует остановить казнь. Или вернётся король Кальмор… Добрые люди, как он, ведь не умирают?

Так ведь всегда бывает в историях.

В последний миг невиновных спасают.

Нужно только подождать ещё немного.

Ещё немного…

Первой вывели старуху. Её волосы уже были острижены, лицо залито кровью. Она едва держалась на ногах, но всё равно пыталась улыбнуться Арии. Совсем чуть-чуть. Так улыбаются детям, когда хотят сказать, что всё будет хорошо.

Пламя коснулось её платья.

Улыбка исчезла первой.

Ария ещё ждала.

Сейчас огонь потушат.

Потом появился крик. Не человеческий.

Ария потом всю жизнь пыталась подобрать ему название. Звери воют иначе. Люди так не кричат. Это был звук, который рождается тогда, когда само тело понимает, что сейчас умрёт. Он рвал воздух. Разрывал грудь. Проникал под кожу.

Женщина билась о столб, пока кожа на руках не начала отслаиваться вместе с верёвками.

Потом перестала.

Следом вывели мужчину.

Почему никто ничего не делает?

На площади были сотни людей.

Хоть кто-нибудь ведь должен был закричать.

Хоть кто-нибудь...

Потом мальчика, едва старше самой Арии. Он вырывался так же, как несколько минут назад вырывалась она.

Кричал. Звал маму.

Ария смотрела на толпу.

Сейчас.

Сейчас кто-нибудь не выдержит.

Хоть один человек.

Хоть...

Никто не двинулся.

А мама?

Мама не ответила. Потому что его мать уже горела на соседнем костре.

Ария помнила, как ветер донёс запах палёных волос. Как лопалась кожа. Как жир стекал по обугленным брёвнам, заставляя огонь вспыхивать ещё ярче. Как кто-то в толпе смеялся. Как женщины отворачивали детей. Не потому что им было жалко осуждённых. Потому что зрелище было отвратительным.

Но Арию держали крепко.

Король стоял рядом. Спокойный и безупречно одетый. Словно наблюдал театральное представление.

— Смотри внимательно, маленькая ведьма.

Его голос был почти ласковым.

— Запомни. Так заканчивает каждый, кто осмелится назвать магию даром.

Она запомнила.

Каждый крик. Каждый запах. Каждое лицо.

И больше всего — глаза.

Они искали её. Все до единого. Будто в последние мгновения надеялись, что она сможет что-нибудь сделать. Что она спасёт их.