Под маской власти когда рушатся стены

Глава 3. Правила «Аргентума»

Университет дышал своей жизнью — особой, закрытой, будто бы отгороженной от внешнего мира невидимым щитом. Он жил по своим законам, которых никто не писал, но все беспрекословно соблюдали. Это чувствовалось во всём: в том, как студенты здороваются друг с другом — не словами, а жестами; в том, кто с кем садится в столовой; в том, кто идёт по центральной дорожке кампуса, а кто всегда — по боковым тропинкам.

Диана начала замечать мелочи.

И каждая из них говорила одно и то же: она — чужая.

На втором курсе преподаватели пожимали руки определённым студентам. В библиотеке «случайно» терялись нужные книги, если ты не из правильной фамилии. Даже охранники на входе в главные залы проверяли пропуск у одних — и кивали другим, даже не глядя.

И среди всего этого — он.

Влад Волков.

Он не просто существовал в этой системе — он был её центром. Его уважали, боялись, подражали. Даже старшие по возрасту преподаватели общались с ним на «особом» уровне — не с покровительственным оттенком, как это бывало с другими студентами, а почти с опаской. Как с кем-то, от кого может зависеть больше, чем хочется признавать.

Диана наблюдала за этим как антрополог в враждебном племени. Её раздражало, что каждый его шаг вызывает шёпот. Что его появления ждали. Что он управлял атмосферой, не произнося ни слова.

Но больше всего её бесило другое.

То, что каждый раз, когда она ловила его взгляд — где бы это ни было: в столовой, на лекции, у входа в главный корпус — в ней что-то сжималось. Не от страха. От злости. От раздражающего осознания: он всё ещё смотрит. Всё ещё провоцирует.

В один из дней на факультете прошёл слух: открывается запись в закрытый клуб, неофициальную организацию, существующую на стыке студенческого самоуправления и светской элиты — Совет Капитула.

Никто не знал, как туда попасть. Формально его не существовало. Но именно через него проходили все предложения, инициативы, поездки за границу, крупные проекты. Туда попадали только «свои».

Диана узнала об этом случайно — Марта рассказывала об очередной встрече, проходящей в зале, куда первокурсникам вход запрещён.

— Всё, что имеет значение — проходит там, — шептала она. — Все эти проекты, номинации, поездки, гранты — там решается, кому они достанутся. Не здесь. Не на парах. Там, Лебедева.

— А кто… руководит этим? — тихо спросила Диана, уже зная ответ.

— А как ты думаешь? Волков. Кто же ещё?

Диана в тот день не могла уснуть. Лежала на спине, глядя в потолок своей маленькой комнаты в общаге, прислушиваясь к капающей где-то воде и гулу вечернего города за окном.

Если он стоит во главе системы, которая решает, кто достоин, а кто нет… Значит, она — под прицелом. И всё, что с ней происходит — не случайность.

Неудивительно, что её имя внезапно появилось в списке обмена. Или что её книги «терялись» в библиотеке. Или что она не была приглашена ни на один факультетский семинар, хотя по баллам входила в тройку лучших.

Это не была паранойя. Это была реальность. А реальность в «Аргентуме» — роскошная, холодная, хищная — диктовалась правилами, написанными не в уставах, а во взглядах, связях и фамилиях.

Однажды вечером, когда в кампусе было особенно тихо, она пошла в центральный корпус, чтобы подать заявку на участие в научном проекте. Была почти девять — большинство студентов разошлись. Кабинет был открыт, внутри горел свет.

Диана постучала и вошла.

— Простите, я—

И замерла.

Внутри, за большим круглым столом, сидели пятеро. Трое парней, две девушки. Все — в тёмных костюмах. Один из них — в чёрной рубашке без галстука — повернулся к ней. Влад.

В его глазах не было удивления. Только лёгкая насмешка.

— Кажется, ты ошиблась дверью, — спокойно сказал он.

Остальные переглянулись. Кто-то тихо хмыкнул.

— Простите, — голос Дианы дрогнул, но она не позволила себе отступить. — Мне сказали, здесь можно подать заявку на международный проект по дипломатии.

— Подать — можно. Утвердить — вряд ли, — заметила одна из девушек. — Места почти распределены.

— Места распределяются по способностям, — отчеканила Диана. — Я одна из лучших на курсе. И имею право подать.

Влад встал.

— Конечно. Подать — не запрещено. Только вот ты, Лебедева, всё время путаешь формы с содержанием.

Он медленно подошёл к ней.

— Тут, — он кивнул на стол, — решают не оценки. Не амбиции. И даже не идеи. Тут важно — доверие. Принадлежность. Согласие играть по тем правилам, которые действуют вне стен аудитории.

Он остановился напротив. На расстоянии дыхания.

— Ты можешь бороться. Никто не мешает. Только знай: это будет неравная борьба. Потому что здесь, — он указал на зал, — выигрывают не одиночки. А свои.

Диана молчала.

У неё всё сжалось внутри. Хотелось кричать. Ударить. Заплакать. Всё сразу. Но она знала: если даст слабину — проиграет прямо здесь.

Она посмотрела ему в глаза.

— Тогда запомни, Волков. Я — не своя. Но я не одиночка. Я — вызов. И, как ты знаешь, вызовы — не всегда удобные. Но неизбежные.

Он замер.

И вдруг — усмехнулся. Не как над жертвой. Как будто… что-то внутри его треснуло.

— Интересно, как долго ты выдержишь. И на сколько хватит твоего «вызова».

— На дольше, чем ты думаешь, — бросила она и вышла, даже не закрыв за собой дверь.