Под маской власти когда рушатся стены

Глава 7. Не тронь её

Вечер начинался с холода. Не снаружи — в сентябре ещё держалась бархатная, тёплая погода — а внутри, в ощущениях. Диана чувствовала это, как предчувствие — будто в воздухе витал лёгкий озноб, не имеющий отношения к температуре.

— Ты пойдёшь? — Марта села рядом, закидывая ногу на ногу и поправляя серёжку в виде стрелы. — Это же вечеринка у Олега. Там будет вся верхушка. И Воронцов, разумеется.

— Не хочу, — отрезала Диана, не отрываясь от текста на планшете. — У меня ещё главы не дочитаны. Да и… бессмысленно. Это не мой мир.

Марта фыркнула, чуть покачав головой.

— Не твоё пока. Но если ты туда не войдёшь хотя бы как гость — так никогда и не станешь частью. Все, кто «не их», сначала делают этот выбор: оставаться невидимыми или рискнуть.

Диана замолчала. Она уже сделала выбор, поступив в этот университет — и каждый день сталкивалась с его последствиями. Статус, происхождение, фамилия, фамильные дома, элитные клубы, закрытые списки — всё здесь было про иерархию, где она изначально стояла на нижней ступени.

И всё же… у неё было имя. Свое. И голос. Который слышали.

Она выдохнула:

— Что я должна надеть?
Дом Олега Чернышёва нельзя было назвать просто «домом». Это было имение. Старый купеческий особняк с колоннами, паркетом цвета мёда и антикварной мебелью, привезённой из Европы. Весь свет университетского общества стекался туда, когда не знал, куда ещё потратить вечер.

Диана появилась у ворот около девяти. Подошла одна. От этого её осанка только выпрямилась — гордость, как броня. На ней было тёмное платье — лаконичное, но с открытой линией ключиц. Никаких украшений, кроме тонкого кольца на среднем пальце. Минимум косметики. Только взгляд — прямой.

— Ты пришла, — раздался голос сбоку. Влад.

Она вздрогнула. Он стоял у входа, с бокалом в руке, в чёрной рубашке, расстёгнутой у горла. Волосы чуть растрёпаны. Вечерний свет делал его опасным, как хищник, которого не удержали в клетке.

— Это приглашение было для всех. Или ты считаешь, что я нарушила кодекс?

— Я удивлён. Не больше. Не думал, что ты умеешь играть.

— Это не игра. Это изучение среды. Ты сам это говорил.

Он хмыкнул.

— Тогда добро пожаловать в террариум. Смотри в оба, Лебедева.
Музыка лилась из скрытых колонок, коктейли переливались в руках, как драгоценности. Все были нарядны, уверены, дерзки. Говорили громко. Смеялись чуть нарочито. Диана бродила вдоль зала, чувствуя, как на неё смотрят. Некоторые — снисходительно. Некоторые — с искренним интересом. Некоторые — с насмешкой.

Влад почти не смотрел в её сторону. Но она чувствовала — он знал, где она в каждый момент. Как будто держал под контролем ради… чего?

— Ты — Диана? — парень в тёмно-синем пиджаке подошёл, ухмыляясь. — Новенькая, про которую говорят. Интересно, что ты здесь забыла?

Она медленно повернулась, оценивая его. Голос — липкий. Взгляд — с проскальзывающим вызовом. Это был один из «их» — старших, громких, безнаказанных.

— Забыла? — переспросила она. — А может, нашла.

Он шагнул ближе, и запах дорогого одеколона ударил в нос.

— Нашла? Надеюсь, не меня?

— Скорее, границу, которую вы любите нарушать.

Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то хищное.

— Ты о чём, киска?

Киска.

Слово хлестнуло по самолюбию. В груди вспыхнула искра. Она хотела отступить, но… осталась. Стояла.

— Уйди, — сказала она тихо. — Пока я не заставила тебя пожалеть.

— Что ты сделаешь? Позовёшь Воронцова? — он рассмеялся ещё громче. — Думаешь, он будет тебя защищать?

Диана не ответила. Но в следующий миг чья-то рука схватила парня за ворот.

— Выйди. Сейчас же.

Голос Влада не был громким. Но таким холодным, что даже музыка, казалось, стихла. Он смотрел прямо в глаза тому, кто посмел назвать её «киской».

— Ты не в том положении, чтобы… — начал тот.

— Я сказал: выйди. Пока я не вышвырнул тебя сам. Или хочешь, чтобы я напомнил тебе, кто платит за твою стипендию и чьё имя стоит в правлении этого фонда?

Парень побледнел. Медленно опустил взгляд.

Отошёл.

Исчез.

Диана стояла, не веря.

— Ты… — она обернулась к Владу. — Ты заступился?

Он посмотрел на неё, прищурившись.

— Я просто не люблю, когда в террариуме ломают декорации. Ты — слишком интересная фигура, чтобы кто-то испортил игру.

— Игру… — повторила она, отступая. — Значит, всё это — просто очередной раунд?

Он не ответил. Сделал глоток из бокала и ушёл.

А она осталась — среди блеска, света и музыки. С дрожью в пальцах и жаром в груди.

И впервые — с болью. Потому что хуже ненависти была… надежда.
Музыка осталась за спиной, словно другой мир, где её снова пытались сломать — только теперь утонченнее. Диана вышла в полутёмный холл, в котором пахло старым деревом и дорогим воском. Лестница, как с обложки старинного романа, спиралью уходила вверх. Она поднялась на один пролет, потом на второй. Искала окно, воздух, спасение от тяжести, прилипшей к коже.

Почему её трясло? Почему сердце било не от страха, а от… стыда? Хотя ведь она ничего не сделала. Всё сделал он. Влад. Он — и тот, кто посмел подойти к ней, как к дешёвой игрушке.

И всё же — где-то глубоко внутри — было что-то другое. Щемящее, невыносимое чувство, от которого хотелось вырваться. Что-то… личное. То, как он посмотрел на неё. То, как вышел из тьмы — будто инстинкт, будто зверь, что охраняет свою территорию. Или…